Исцели меня любовью

Глава 23

Первое октября. Его день рожденья. Благо в этот день я работала, иначе бы просто сошла с ума. Все же среди людей мне становилось легче. Может, из-за того, что здесь я была все время чем-то занята, а может, потому что на фоне больных, за которыми присматривала, мои душевные терзания казались не более чем простым недоразумением.

Так или иначе, провести этот день в привычных заботах мне было не суждено. Я поняла это, стоило выйти из сестринской и увидеть ожидавшую меня на стуле женщину. Не поднимись она, завидев меня, навстречу, я б в жизни не узнала в ней Галину. Когда-то жизнерадостная, добродушная, энергичная и улыбчивая, теперь мать Алекса выглядела совершенно иначе. Бледное лицо, покрасневшие от слез глаза и такая безысходность во взгляде, что было нетрудно догадаться: что-то произошло.

– Аня, слава богу, – поприветствовала она, кивнув и даже попытавшись улыбнуться.

– Что вы здесь делаете? – взволнованно спросила я и тут же оказалась в плену ее на удивление сильных рук.

– Аня, прошу, пойдем со мной.

– Я не могу! – Сразу догадавшись, к кому она вознамерилась меня отвести, попыталась отстраниться, но Галина не дала этого сделать.

– Прошу тебя, Анечка. Пожалуйста. Ты наша последняя надежда.

– Да что случилось? – изо всех сил стараясь не поддаваться панике, спросила я.

– После того как ты ушла, Леше с каждым днем все хуже. Ему снова пришлось вернуться в инвалидное кресло. Но что самое ужасное, теперь он дни и ночи напролет проводит в своей комнате. Мой сын почти ничего не ест и ни с кем не разговаривает. Друзья перестали его навещать. Нас он видеть не желает. Аня, я боюсь. А что, если он…

– Ну-ну-ну. Не надо. Не плачьте, – забормотала я. Оглядевшись вокруг на предмет наличия посторонних, не обнаружила таковых, успокаивающе погладила сотрясающуюся от немого плача женщину по спине и усадила обратно на стул.

– Аня, прошу, помоги. Мы знаем, вы были близки. А потом произошло что-то такое, после чего ты больше не хочешь его видеть. Но умоляю! Я заплачу. Сделаю что захочешь, только спаси моего сына.

– Мне ничего не нужно… – произнесла растерянно и тут же поспешила добавить: – Я помогу. Но что я?..

– Просто поговори с ним. О большем не прошу.

– Ладно, – тяжело вдохнула, понимая, что уже и так на все согласилась, – но работа.

– Идите, Анна. И если в том будет необходимость, сегодня можете не приходить, – раздался позади меня голос неизвестно когда подошедшего главврача.

– Спасибо. – Обернувшись, благодарно кивнула и, попросив Галину немного подождать, направилась обратно в сестринскую, чтобы переодеться.

В машине мы ехали молча, размышляя каждая о своем. Денис вез нас по хорошо знакомому маршруту, приближаясь к тому месту, где я думала уже никогда не оказаться. И вот я снова здесь.

Поднявшись на крыльцо и кивнув встретившей нас управляющей, направилась вслед за Галиной на второй этаж. По мере того как мы приближались к двери в конце коридора, мое сердце начинало биться все быстрее и громче. Сделав несколько глубоких вдохов, после чего кивнув, тем самым давая понять оглянувшейся на меня женщине, что я в порядке, зашла следом, но почти сразу была пропущена вперед.

В комнате царил обычно несвойственный ей полумрак, и причиной тому стала закрытая толстыми черными занавесками балконная дверь. Посреди комнаты лицом к ней в инвалидном кресле сидел хозяин этого сумеречного царства.

Чуть склонив голову к левому плечу, он даже не пошевелился, когда мы вошли. Растерявшись и не имея ни малейшего представления, как мне быть, оглянулась на подпирающую дверь мать парня и шепотом спросила:

– Что мне делать?

– Почему она здесь?

От глухого, чуть хрипловатого голоса Алекса вздрогнула и замерла в ожидании того, что будет дальше.

– Это я попросила ее прийти, – отозвалась женщина.

– Зря старалась. Она больше не хочет меня видеть.

Стало очевидно: сейчас был мой черед что-то сказать или сделать. Не придумав ничего другого, кроме как обойти сидевшего в кресле, я оказалась у балконной двери, одним резким движением открыла занавеси, обернулась и взглянула на парня.

Комната тотчас наполнилась светом, а Леша неприятно поморщился и, зажмурившись, соизволил-таки пошевелиться, но лишь для того, чтобы отвернуться. Пока парень пытался привыкнуть к новому освещению, у меня появилась возможность хорошенько его разглядеть. И чем больше я смотрела, тем больше убеждалась, что лучше б этого не делала. Увиденное ужасало. У сына наблюдались те же признаки недосыпания и плохого питания, что и у его матери, с той лишь разницей, что Алекс выглядел куда хуже. И дело было не столько в бледности лица и синяках под глазами, сколько в худобе и том, что он почти не двигался. Не хотел или не мог, я не знала, да и не желала знать, в этот самый момент окончательно решив, что не выйду отсюда, пока не исправлю всего того, что сама же с ним и сделала.

– Наверно, мне лучше оставить вас, – очевидно, прочтя что-то такое на моем лице, Галина почувствовала себя лишней и поспешила ретироваться, плотно прикрыв за собой дверь.

– Жалкое зрелище, правда? – начал Алекс, силясь взглянуть на меня и продолжая щуриться. – Зато теперь как нельзя точно отражает мою истинную сущность. Ну, чего молчишь? Ах да, я ведь даже взгляда твоего теперь не достоин. Что уж о словах говорить. Правильно, нечего разговаривать с таким ничтожеством. Налюбовалась? Видишь, во что я без тебя превратился? А теперь уходи. И шторы закрой. Я больше не нужен этому миру, а он мне.