Исцелить врага. Александрия. Цена милосердия

5

Грубый мужик, который даже не представился, тащил Таисет к начальству. Девушка едва поспевала за ним. Его мерзкое предложение било набатом по барабанным перепонкам.

Как он мог сказать это непотребство при ребёнке?!

Как у него только язык повернулся предложить это жрице Исиды?!

Таисет крепко держала Марка за руку, надеясь, что он не сотрет пальцы в кровь, как она, стараясь поспеть за солдафоном.

— Пошевеливайся, женщина! — кричал воин.

— Не забывайте, что с нами ещё и ребенок центуриона. Вряд ли ему понравится, что у ребенка сбиты ноги в кровь, благодаря вам.

Лицо здоровяко посерело. Он замедлил шаг. Всё-таки ему не хотелось, чтобы гнев центуриона Валериана был направлен на него.

Не успели они дойти до казарм, как навстречу вышел подтянутый молодой мужчина, выглядел он лет на тридцать.

— Так это ты воровка детей? — спросил центурион девушку, пришуривая глаза.

— Позвольте объяснить... Я...– мужчина не дал закончить Таисет предложение, подняв руку.

Кудрявый, как и Марк, мужчина повернулся к здоровяку.

– Тит, отведи моего сына в казарму. Подождите меня там.

Потом мужчина схватил Таисет за руку со словами:

— А ты, мелкая дрянь, пойдёшь со мной.

Жрица не представляла, чем может закончиться жест благой воли. Куда же привела её добродетель? Прямо в пасть к центуриону.

По городу ходило множество неприятных слухов о нём.

Поговаривали, что он падок на сексуальное насиле против женщин, а после акта совокупления он их убивает.

В ведомостях они числятся как люди, совершившие преступление против Римского народа.

Таисет не хотелось верить, что он таков, как о нём говорят. Не мог родиться у такого омерзительного человека столь прекрасный ребёнок.

Пока крепкий, жилистый мужчина тащил её всё дальше от людей, туда, где уже мало слышался шум города, она старалась рассмотреть отца малыша.

Сейчас на нем был шлем с красным поперечным гребнем из конского волоса, кольчуга с фалерой и щит с изображением ворона. Меч не в руках, а в ножнах.

В свободной руке какая-то палка.

Таисет вздрогнула. И понадеялась, что он не забивает ею своих жертв.

Когда центурион привёл Таисет в укромное место, он остановился. Отпустил руку. И заглянул в её лицо.

— Зачем тебе понадобился мой ребёнок, египтянка? Хотела его органы?

— Что вы такое говорите. Я вам сейчас всё объясню.

Валериан кивнул, давая ей возможность выговориться.

— Я жрица Исиды. Как вы наверняка знаете, иногда мы сами доставляем заказ, если заказчики очень влиятельные люди. Вчера я относила такой заказ, но не успела дойти до дверей покупателя, как мне под ноги упал ребёнок. Со свежими ранами, синими губами, весь бледный и с ужасным жаром. Я не разбиралась, чей это ребёнок. Иначе бы сегодня вы нашли бы его бездыханное тело.

— Кровопускание часто используется в римской медицине. Ничего жестокого с Марком не сотворяли.

— Вы бы еще чистым уксусом раны его залили.

— Так и сделали.

Глаза Таисет округлились. Она не имела ничего против уксуса, но ведь его нужно разводить.

Таисет и Валериан молчали. Обдумывали слова друг друга.

— В этот раз ты можешь быть свободна. Только потому, что Марку стало гораздо лучше, – подал голос центурион.

Он был хрипким и чётким.

— И вы просто отпустите меня, – с надеждой в глазах и голосе произнесла Таисет.

Теперь пришла пора удивиться Валериану.

— А что, не нужно? – он сделал шаг вперёд.

— Просто слухи ходят нелицеприятные. Я уже подумала, что не вернусь в храм Исиды.

— Ты правильно подметила, что это всего лишь слухи. Я жесток с трусами, но справедлив с подчинёнными и со слабыми людьми, включая женщин. Я не убиваю без разбора.

Таисет протянула сумку центуриону.

— Вы не так жестоки, как кажется с первого взгляда. Вот, возьмите. Это подарок Марку, в сумке его одежда, её нужно выстирать, и тогда будет как новая.

— Всё, уходи той улицей, чтобы тебя никто не видел, женщина. Центуриона Рима не должны видеть с грязной египтянкой, – принимая подарок, рыкнул центурион.

После этих слов он упал в глазах Таисет. Всё же первое впечатление на этот раз не было обманчивым.

Он указал рукой в левую сторону, туда, где слышалось журчание Нила.

Таисет поклонилась, быстро выровнялась и скрылась в зарослях.

Она держалась подальше от воды, славящейся кровожадными нильскими крокодилами.

Ещё и путь до пристани предстоит далёкий и нелегкий. В такую-то жару. Почему-то сегодня было жарче обычного.

По дамбе она шла, уже едва переставляя ноги. А ведь от дамбы ещё до храма нужно добраться.

Путь через город без этим днём был гораздо сложнее, чем минувшим вечером, потому что зарвавшиеся мужики свистели ей вслед. Думая, что она жрица любви.

Приличные девушки не открывали щиколоток, а тут были видны её аккуратные колени.

Жрицы любви были в почете у мужчин. И ни один из них не упускал возможности урвать лакомый кусочек за немалое вознаграждение.

Спустя четверть часа она подходила к храму. У входа в который стоял отец.

Очень разгневанный отец.

— Что ты вырядилась, как девка портовая?! Разве так полагается ходить жрице Исиды?!