Исцелить врага. Александрия. Цена милосердия

8

На следующее утро, когда солнечные лучи пробивались сквозь небольшие окна гостиной и играли на её ещё сонном лице, Таисет открыла глаза с ясным ощущением: теперь всё встало на свои места.

Пусть это только начало нового пути — она справится. Переживёт тяготы, выдержит невзгоды, что лягут ей на плечи.
Что нас не убивает — делает сильнее.
Таков будет её девиз.

День следовало начинать не только с чистыми мыслями, но и с чистым телом.

Потерев глаза, Таисет поднялась с соломенного матраса, потянулась, разминая затёкшие мышцы, и тихо выскользнула из дома. Каменная тропинка вела в сторону хозяйственных построек. Вскоре она заметила небольшое глиняное строение, больше похожее на сарай.

Может быть…

Дверь поддалась не сразу, но, приоткрыв её шире, Таисет впустила внутрь тёплый утренний воздух и свет. Глаза привыкали медленно, и вскоре стало ясно — она не ошиблась.

Небольшая стабула из глиняно-соломенных кирпичей: с одной стороны — глубокая обожжённая чаша, с другой — маленькая печь с дымоходом и местом под металлические вёдра. Значит, колодец поблизости служил не только для кухни.

Чтобы омыться, придётся потрудиться.

Руки Таисет были нежными, непривычными к тяжёлой работе. В храме они знали травы, масла, тёплую воду и тишину. Кухня и прачечная касались её редко.

Всё бывает в первый раз, — подумала она. — Стану выносливее.

Дорога к колодцу и обратно заняла время и силы. Вёдра тянули руки, вода плескалась, дыхание сбивалось. Спустя час — а может, и больше — последнее горячее ведро было вылито в чашу. Пар обдал лицо.

Воды вышло чуть больше, чем требовалось. Таисет решила оставить пару горячих вёдер для Банафрит — в таком возрасте подобный труд давался нелегко.

Масел под рукой не оказалось. Только кусок щёлочи — хотя бы вымыть голову. Телу предстояло пережить сухой и горячий воздух Александрии без привычного ухода.

Нужно будет раздобыть масло, — решила она. — Или сделать самой.

Обращаться к Дионисию не хотелось. С некоторых пор она была самостоятельной.

Омывшись, Таисет быстро выбралась из чаши. Хорошо, что Банафрит заранее дала ей чистую одежду — пусть не по размеру, но свежую. Из своего у неё осталось лишь бельё и тот самый сарафан, в котором её изгнали из храма.

Расчесав влажные волосы и отведя их от лица, Таисет слила воду. Дренаж на участке оказался предусмотрен.

В доме уже пахло едой. Банафрит заканчивала готовить завтрак.

— Доброе утро, — сказала Таисет, встретившись с ней взглядом.
— Доброе. Уже успела омыться?
— Да. Я оставила вам два горячих ведра. Если нужно, после завтрака принесу ещё холодной воды.
— Спасибо, дорогая.

Банафрит легко сжала её плечо.

— Поставим чайник? Я видела в кладовой сушёную мелиссу. Она полезна для нервов.
— Конечно. В травах я мало что понимаю. Эти пучки мне когда-то подарил ухажёр… хоть в этом оказался полезен, — с горьким смешком ответила женщина.

Травы уцелели лучше, чем Таисет ожидала. Она осторожно сняла пучок, смыла паутину, отделила листья и повесила сушиться над печью, встав на предложенный Банафрит стул.

На завтрак были яйца с жидким желтком и хлеб. Когда Таисет заварила мелиссу, мягкий аромат наполнил комнату, поднимая настроение.

Они помолились.

И принялись за еду — простую, но такую нужную.