Исцелить врага. Александрия. Цена милосердия

14

Путь до города оказался непростым даже для такого закалённого военного, как Валериан.

Солнце пекло нещадно. Увесистая корзина билась о его бедро, раздражая нервную систему и причиняя неприятные ощущения. Пот струился по лбу, который затруднительно было стереть. Лабони постоянно увлажнялись, потому Валериану всё вокруг казалось издëвкой над ним.

Военный дошёл до Александрии и тут же остановил повозку властным и нетерпеливым жестом. Извозчик остановился.

Молодой мужчина ловко запрыгнул в неё, но прежде устроил корзину девушки подальше от края. Уложил девушку головой себе на колени, водрузив её ноги на лавку. И дал указание пареньку везти их в храм Исиды.

Однако, какое удивление его ждало, когда он узнал, что Таисет - изгнанница и предательница идей нынешних служителей храма.

Валериан покусал нижнюю губу и, кинув еще монету извозчику, сказал другой адрес. Придётся везти её в дом, который он использует для встреч с женщинами.

Единственное, что его беспокоило, так это то, что девушка не просыпалась. Похоже, сильно она перегрелась. И езда по жаре не делает ей лучше.

По приезде Валериан уложил её на свежую кровать и пошёл за тазом с холодной водой. По возвращении в комнату, он достал из тумбы несколько лоскутов ткани. Намочил один и уложил бывшей служительнице на лоб, другими он протирал её смуглые руки и ноги, вымазанные в иле Нила.

На его лице не мелькнуло и тени неприязни. Это было бы нелепо и абсурдно. Он весьма ярко представляет, что чувствовала девчонка, когда поняла, что не успевает выбраться. Ему хорошо знакомо это чувство безнадёги.

Он вернулся мыслями к жрице.

Эта девочка ведь совсем неопытная и незакалённая жизнью.

Да и не могла она закалиться среди своих порошков, банок да склянок. В этой каменной клетке, где всё под рукой. Это не жизнь, а её суррогат.

Судя по всему, она сейчас весьма преисполнена идеями и мечтами о лучшей жизни. Летает в своих розовых облаках, о том, как просто всё даётся на свободе. Однако, после сегодняшнего, как кажется Валериану, она должна была изменить своё мнение.

Мужчина не заметил, как унёсся слишком глубоко в мысли. Он нахмурился, отчего лоб покрылся складками. У Валериана редко есть время подумать о чём-то абстрактном, не относящемся к нему. Просто порассуждать на ту или иную тему. Должность центуриона обязывает многим. И времени почти ни на что не остаётся. Даже на родного сына. За что он себя очень корит. Особенно за то, что не смог сразу же помочь своему ребёнку, свалившемуся посреди ночи в каком-то переулке без сознания.

Когда он узнал, что малыш сбежал из-за кровопусканий, он был не в себе от страха за него. Потому что ребёнку полагалось не вставать с кровати и восстанавливаться во сне.

И во время его отсутствия, отец рыскал по улицам Александрии в ночи, вылавливая каждого прохожего, пихая каждому в лицо фотографию сына.

И такое отчаяние его захлестывало с каждым качанием головы прохожих. Он не знал, чтот делать. Что с его ребёнком. Может над ним издевается какой-то садист или что похуже, вдруг он попал на чёрный рынок египетских ублюдков. И от этого Валериану хотелось выдрать себе сердце из груди, чтобы оно не заходилось в таком беспокойстве.

И всё накопленное за ночь он выместил на девчонке, что посмела лечить его ребёнка. Он был ей благодарен, но зол на неё. Что укрыла сына, а он мучился от неизвестности. Что творит с ним неведомо что. Ему ли не знать, что все жрицы — лгуны и шарлатаны.

Колдуны.

Шепчут над водой что-то. Якобы это поможет.

Но в случае с его сыном всё обошлось, и только поэтому девчонка жива.

Хриплый стон вырвал его из воспоминаний. К поднявшемуся в груди раздражению примешалось волнение.

Жрица открыла глаза, в них отразился испуг. Она стала шарить руками по кровати.

— Моя корзина. Где она?

— Ты чуть не стала обедом крокодила. Корзина — единственное, что тебя беспокоит?

— Там травы и глина. Это очень важно.

— Ты рисковала ради грязи с ветками? Ты в своëм уме?

— Я рисковала ради людей, которым они помогут.

— Ты уже рискнула однажды. И потеряла храм.

— Я об этом не жалею.