Исцелить врага. Александрия. Цена милосердия

17

Это утро встретило её прохладнее других. Приятный ветерок охлаждал тело и голову, замедлял учащенный пульс, который начинал свой забег с первых мыслей о цели Таисет. И о том, что всё наконец движется.

Банафрит, как и в прочие дни, уже готовила завтрак. К слову, она, едва увидев девушку, поспешила обрадовать.

— Таечка, доброе утро, я нашла записи своей матери, она тоже пыталась посадить некоторые дикие травы во дворе. Какие-то из них прижились. Может быть, и у тебя выйдет.

— О, это отличная новость. В чëм заключается этот способ?

— Поскольку у тебя травы без корней, можно попробовать поставить часть трав в воду, либо прикопать во влажную землю. У тебя есть возможность опробовать их оба, и посмотреть, как будет лучше. Однако, учти, что каждое растение требует определеннных условий. Тебе нужно вспомнить, где они росли и выбрать места на участке, подходящие по запросу растений.

— Спасибо, Банафрит. После завтрака я обязательно попробую. Ты очень выручила меня этими знаниями.

Атмосфера за столом была уютной, домашней, семейной. Такой никогда не были при трапезах с отцом. Пора бы уже перестать мучить себя, свою голову и душу, но то, что сделал родной человек до сих пор беспокоит Таисет. Со временем это колющее чувство в груди угаснет, оставив лишь горький привкус воспоминаний.

Таисет провела рукой по лицу, как бы стирая тяжёлые думы с пасмурневшего лица. С такими мыслями нельзя заботиться о людях. Все чувства, что проходят через тебя, когда ты готовишь снадобья, важны, и они должны быть исключительно положительными, чтобы они действовали. Чтобы чувствовалось, что ты на самом деле хочешь помочь. Не только ради выручки.

Девушка вымыла посуду и взяла часть собранных трав. Часть поставила в стакан с водой. Другую прихватила с собой на улицу, уложила в тень и принялась вспахивать мотыгой землю. Сорняки, корешки, останки глиняных горшков собирала в мешок из ткани, как то, что уж точно не потребуется.

Затем углублялась, образовывая лунки, вставляла по три веточки и подгребала землю, закапывая стебельки, делала вершинку и уплотняла её, предоставляя им опору.

Так она делала с каждой лункой, пока не закончились травы. Затем она пролила их водой из лейки. И отправилась варить настои.

Таисет стояла на площади с глиняными тарами. Зазывала людей. Несмотря на табличку, где была указана стоимость, люди шли не слишком охотно. Большинство будто избегали её. Через половину часа девушка решилась выцепить прохожего, м был молодоц паренëк с кудрявыми тёмными волосами.

— Извините, что я вас дернула. Я хочу узнать, почему все так старательно отводят глаза и мчатся прочь от меня и моего товара?

— Простите, не велено говорить.

— Если всё же расскажете, я буду должна вам лекарскую услугу.

Парень сомневался. Он кусал губы, его глаза метались из стороны в сторону, а руками теребили пуговицу рубашки без рукавов.

— Хорошо, у меня болеет младшая сестра, уже столько лекарей её осмотрели, никакого толка они не принесли. Слушайте, из Храма Исиды поступило распоряжение, чтобы у вас ничего не покупали, ведь вы в изгнании, и потому не имеете более права на изготовление снадобий, используя методы Храма. Если кто-то ослушается, то ему откажут, в случае смерти родственника или его самого, в подготовлении тела к похоронам. А так, они еще и скидку в пятнадцать процентов предлагают.

— Вот как. Здесь, получается, у меня никто ничего не купит? Тогда, если вам понадобится что-то или вашим знакомым, я была бы благодарна, если бы вы уведомили их, где меня искать. Я живу вместе со старушкой Банафрит из бедного района. Он недалеко от рынка. Я поставлю табличку с ценами, чтобы вы понимали, в какой дом идти, они там все похожи. Однако, я вас очень прошу, не распространяйтесь об этом Храму и тем, кто слишком к нему привязан.

— Я вас услышал, побегу, пока не начали глазеть. Иначе и без меня, кому надо донесут.

Таисет махнула рукой, прощаясь.И решила подойти к ближайшему торговцу. То был полный мужчина, продававший фрукты.

— Добрый день. Могу ли я вам предложить отвар в обмен на горсть тех фиников? – девушка указала рукой в сторону, где лежали эти сладкие плоды.

— Добрый, добрый. И чем он славится, твой отвар-то?

— Охлаждает, укрепляет сосуды и сердце, тонизирует.

— Хорошо, девочка. Доходили до меня о тебе слухи, но от Храма не завишу, поэтому возьми корзинку свою и подходи, дам тебе фиников, и пару яблок.

— Спасибо вам большое. Как к вам можно обращаться?

— Ахил.

— А меня можно звать Таей.

Девушка метнулась за корзинкой, и сняв хлопковую ткань с неё, подставила свою плетеночку под руку Ахила, чтобы ничего не ушло мимо.

— Спасибо вам ещё раз. Хорошей торговли, – пролепетала она, отдав стакан с напитком.

Она смогла обменять ещё три стакана товара на маленький кусочек сыра, половину литровой баночки молока, половинку хлеба, и бумажный свёрток с пряностями. Некоторые торговцы просто заплатили ей, совсем немного, но это уже какая-никакая прибыль.

С наполовину пустым графином вернулась Таисет домой.

Банафрит хотела уже утешать девушку, убеждать, чьо в следующий раз обязательно получится продать больше, но Тая не была расстроена.

Девушка достала всё добро. И Банафрит была шокирована.

— Таисет, ты огромная умница. Так постаралась. С торговцами трудно договориться, значит языком пользоваться ты умеешь гораздо лучше, чем мне могло показаться.

Немножко сомнительный комплимент. Но если учесть реалии, в которых жила Таисет, это и правда неплохая похвала. Всё же она переплюнула все ожидания Банафрит. Да и свои тоже. Отчего Таисет было чертовски приятно.