Исцеляя Грейнджер.

1. Специалист по особым поручениям.

Двери лифта из тускло полированной латуни давали не отражение, а намёк на него: размытый силуэт, общие черты, тени без деталей, и Драко, глядя на этот силуэт, думал, что в этом есть что-то символичное, хотя он старался избегать символизма до девяти утра — символизм требовал энергии, а энергию он тратил на другое. Бывший Пожиратель Смерти, сын Люциуса Малфоя, человек с Тёмной меткой под левым рукавом, который каждое утро едет на четвёртый этаж составлять меморандумы, — размытый силуэт смотрел на него с видом человека, который тоже не вполне понимает, как до этого дошло.

Лифт дёрнулся на четвёртом: старые анти-аппарационные якоря в фундаменте давно проржавели, и кабина вздрагивала коротко и сухо, словно кто-то внутри стен передумывал в последний момент, но Драко не обращал внимания — левый коридор до конца, маршрут он знал с закрытыми глазами. Секретарь отдела магического транспорта, молодая ведьма с россыпью веснушек на переносице, протянула ему папку и сказала «мистер Малфой», после чего замолкла на полсекунды, и этой полсекунды хватило, чтобы Драко вспомнил: её отец воевал на стороне Света под началом Боунс и погиб в сорок четвёртом. Он взял папку, кивнул и ничего не сказал, потому что слова не заполняют такие паузы — только время; за два года он к ней привык, не смирился, но привык, как привыкают к холоду: перестают дрожать и начинают считать шаги.

Кабинет был маленьким, с одним окном, выходившим на нарисованное лондонское небо — чиновничья компенсация за работу под землёй; небо было написано добросовестно, тучи висели аккуратно, окрашенные в приглушённый свинцово-голубой с лёгкой золотистой каймой по краям, и никогда не проливались дождём. Драко ценил в них эту черту: из всего ненастоящего, что окружало его по утрам, нарисованное небо хотя бы не притворялось живым. Он снял пальто, повесил на крючок и открыл первую папку; магические чернила сохли на пергаменте с лёгким шипением, оставляя после себя тонкую дорожку серебристого блеска, и Драко любил эту тишину — она была честной.

В девять тридцать в дверь постучали: три удара, коротких, сухих, — Поттер, потому что Драко узнал этот стук раньше, чем тот успел постучать второй раз. Поттер вошёл, сел на стул напротив — всегда на край, никогда в кресло, как будто не был уверен, что ему позволят остаться, — и положил папку на стол.

— Задание, — сказал он. — Бруствер просил тебя.

— Бруствер всегда просит меня, когда задание такое, что нормальные люди отказываются, — ответил Драко, закрывая текущий свиток. — Что на этот раз?

— Северная Ирландия. Бывшие Пожиратели, которые не сдались после войны и залегли на дно; прикрываются торговлей амулетами, а на самом деле собирают артефакты для ритуала. Схема простая: музеи, частные коллекции, старые могилы — всё пропадает по одному. Нам нужно зайти, поговорить и оценить угрозу.

— Ритуал?

— Похоже на восстановление утраченной магии. Чьей — непонятно.

— Непонятно или не скажешь?

Поттер посмотрел на него спокойным, рабочим взглядом, в котором не было ни дружелюбия, ни враждебности, а только признание того, что они оба знают, зачем он здесь.

— Непонятно, — сказал Поттер.

Драко взял карту: небольшой городок на севере, лес, дом на отшибе — стандартная картина людей, которые хотят быть незамеченными.

— Опасно? — спросил он.

— Всё сразу, — ответил Поттер с той усмешкой, которая у него означала «да, но мы оба привыкли».

— Люблю твой оптимизм.

— Не за что.

Они вышли через камин — аппарация от дверей кабинета была запрещена, поэтому спустились на первый этаж, шагнули в зелёное пламя и вынырнули на окраине Белфаста, пережив привычное сжатие, рывок в пупке и запах озона с мокрой шерстью; Драко сделал шаг в сторону, чтобы не задеть Поттера локтем, привычно выпрямил спину и дождался, пока в висках перестанет звенеть, после чего они вызвали мётлы. Северная Ирландия в ноябре была серой, мокрой и злой — ветер шёл с запада и не собирался останавливаться, и Драко, глядя вниз на поля, мелькавшие под ним, думал о том, что если он упадёт сейчас, то это будет настолько нелепая смерть, что Бруствер даже не включит её в официальный отчёт.

Приземлились в лесу; Поттер сверился с картой и указал на дом, стоявший на отшибе.

— Нам нужно зайти и поговорить, — сказал он. — Если начнут кидаться заклинаниями, защищаемся, но без фанатизма.

— Бруствер хочет их живыми, — заметил Драко.

— Бруствер всегда хочет их живыми.

— И потом отпускает под подписку о невыезде, и через месяц они снова собирают артефакты.

— Ты циник, — сказал Поттер.

— Реалист, — ответил Драко.

Поттер посмотрел на него тем взглядом, который Драко не мог прочитать уже второй год, но теперь в нём не было подозрения — была тишина; Поттер относился к нему как к человеку, который знает, где стоят подводные камни, и не пытается их отрицать, и Драко знал это и давно решил, что обижаться глупо.

— Пошли, — сказал Поттер.

Дом был старым, каменным, с окнами, которые смотрели на мир с подозрением, а перед крыльцом висела вывеска с надписью «Амулеты МакГинти. С незапамятных времён» — краска на вывеске была новой, не облупившейся, и это само по себе выглядело подозрительно.

— Чувствуешь? — тихо спросил Поттер.

Драко остановился и прислушался: тонкая вибрация в воздухе, почти незаметная, чужая магия, тяжёлая, пахнущая старой кожей и окисленным серебром и чем-то сладковато-гнилостным, — кончик палочки в кармане отозвался глухим гулом, как камертон, попавший в диссонанс.

— Да, — сказал Драко. — Тёмная. Дней пять, может, неделя.

Поттер кивнул, достал палочку — её кончик чуть дрогнул не от страха, а от концентрации — и они вошли.

Торговцев было трое; разговор занял около часа, и говорил в основном Драко — вежливо, с нужной степенью светской угрозы, которая заставляет нервничать, но не нападать, — пока Поттер стоял за спиной и запоминал лица, отпечатки магии и расположение дверей. Двое торговцев оказались стариками, которые искренне верили, что продают амулеты, но третий, молодой и нервный, носил длинный рукав несмотря на духоту в помещении, и Драко видел метку сквозь ткань — он знал, как она выглядит, даже не видя её, потому что носил такую же. Он не подал виду, не дёрнулся и не отвёл взгляда, а просто продолжил задавать вопросы про происхождение серебра, про даты поставок и про каналы сбыта — голос его оставался ровным, без намёка на осуждение, и он закрыл тему, не называя её, дав парню возможность выйти сухим из воды, если тот захочет.