Исчезнувшая Анна....

От дома к деревне.

Раннее утро. Лето. Над полем стоит плотная дымка, что по коже невольно пробегают мурашки от сырой прохлады. Мужчина идет сквозь белую пелену, широко разводя руками, словно пытается оттолкнуть туман и проложить себе дорогу. Его дыхание тяжёлое - рваные вдохи и выдохи отчаяния. Кажется, этот морок никогда не кончится.

Ему около сорока. На нем легкая льняная рубаха, обмокшая то ли от росы, то ли от пота. Грубые домотканые порты потемнели и отяжелели от воды. На шее - простой нательный крестик.

Вдруг из тишины рождается пение. Мелодичное, сладкое - от такого звука кровь в жилах то стынет, то вскипает. Мужчина вздрогнул, встряхнулся, прогоняя наваждение.
- Нет, нет... я выберусь отсюда! - прохрипел он и бросился вперед.

Он уже бежал, не разбирая дороги, когда нога с плеском ушла в глубокую яму, скрытую под водой.
- Иди в Навь, скотъ! - в ярости выкрикнул он в пустоту тумана, резко оборачиваясь на звук тихих всплесков. - Будь ты проклят родом своим!

Он судорожно схватился за крест и упал на колени. Сил не осталось. Он понял, что забрел в те самые топи, что начинались сразу за деревней. Из этого белого плена не выйти. Мужчина чувствовал их присутствие - знал, что «они» затаились совсем рядом и просто ждут, когда он сдастся.

- Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое... - он не успел договорить.

Из тумана на него бросились

Солнце только показалось над горизонтом, касаясь мира робкими лучами. Туман дрогнул и начал неохотно отступать, растворяясь, словно не в силах вынести чистого света. На траве холодно блестела роса, вековые деревья негромко потрескивали - будто перешептывались, делясь ночными тайнами. Лес просыпался. Всё вокруг казалось спокойным и правильным...

Пока из редеющей белой пелены не вырвался крик.

Он был не человеческим и не звериным - надрывный, хриплый, полный невыносимых мучений. Этот звук прокатился над полем и ударил в лесную чащу, вспугнув птиц и заставив утреннюю тишину рассыпаться в прах. Листва взбудораженно зашелестела, будто лес пытался отгородиться от этого ужаса

Наше время.

Анна ехала в машине, глядя, как родители о чем-то спорят. Из-за наушников она не слышала ни слова, да и не хотела слышать. За стеклом привычный асфальт постепенно сменился гравием, а затем и вовсе узкой полосой земли, уходящей в самую глубь леса. Машину ощутимо трясло: Анна ловила телом каждую кочку и каждый корень, который отец пытался объехать.

Она была тем, что взрослые называют "проблемным подростком". Привыкшая к благам цивилизации, Анна связалась в городе с дурной компанией: заброшки, мелкие кражи, странные граффити на стенах... После очередного "ночного приключения" чаша терпения родителей переполнилась. Решение было суровым: летние каникулы у бабушки в глухой деревне. Там, где удобства лишь номинальные, а ручной труд всё ещё в почете.

Анна вспомнила свою последнюю вылазку и вообще с чего все началось.

Стремянка, которую она предусмотрительно оставила у стены дома, всё еще стояла на месте.
- Хорошо, что я "забыла" её убрать, - усмехнулась она тогда про себя.

В ту ночь она аккуратно взобралась по ступеням к открытому окну своей комнаты, залезла внутрь и отряхнулась от пыли, надеясь, что предки ничего не заметили.

- Как будто я мирно спала в своей кровати и никуда не выходила…

Вдруг в комнате вспыхнул свет.
- Ну нет, дорогая. Это была последняя капля! Шататься черт знает где… — голос мамы становился всё громче. - Хуже всего было, когда я зашла подоткнуть тебе одеяло и увидела пустую постель. Вот тогда я всё поняла. Это уже перебор. Прошлый случай тебя ничему не научил!

Я невольно отступила назад. Раньше я видела её в гневе, но никогда - в таком.
- Мы давали тебе шансы на исправление, ты не раз обещала… - она осеклась, будто побоялась сказать лишнее. - А теперь ложись. А можешь и не ложиться - скоро вставать. Я бы на твоем месте уже собирала вещи.

Сказав это, мама резко развернулась и, громко хлопнув дверью, вышла.

Я со вздохом упала на кровать, раскинув руки. «Может, стоит извиниться? Блин, они сами-то были в моем возрасте - неужели ничего такого не вытворяли? Или сразу родились идеальными?»

В конце концов я всё-таки уснула, но вскоре меня вырвал из сна будильник. Я проспала всего часа два. Решив, что нужно во что бы то ни стало поговорить за завтраком и извиниться, я надеялась: если не мама, то хотя бы папа сменит гнев на милость и заступится за меня.

Быстро приняв душ и переодевшись в домашнее, я вышла из комнаты.
«Неужели она и вправду решила напугать меня школой-интернатом, как в детстве?» - я невольно прыснула от смеху. Серьёзно, мам? Может, в шесть лет это и сработало бы...

Я уже прикидывала, что скажу родителям. Решила: если что, пообещаю помогать по дому и хотя бы просто ходить на уроки, не срывая их. С этими мыслями я спустилась на первый этаж и направилась на кухню.

Родители уже были там. Мама наливала отцу кофе и заканчивала с завтраком, а он сидел неподвижно, глядя куда-то в пол. Его лицо казалось серым от усталости и расстройства. Смены на верфи, где он работал начальником, всегда давали о себе знать, но сегодня он выглядел особенно измотанным.