Исчезнувшие

Часть 18

Вкусовая гамма

У всех выходной, а у них с Иваном работы невпроворот. Марита спешно крутила фарш: на неделе обещали оттепель, холодильника у них нет. Жалко будет, если пропадёт. Иван молодец, мясо порубил меленько, мелкие кости вынул, всё же чему-то научился на бойне. И вторую мясорубку притащил, на двух-то оно скорей получается. Марита набивала кишки фаршем, напевая полюбившуюся ей «Рамамбу в осеннем парке». В «Мясном дворике» его берут, сколько ни принесёшь, и просят ещё. Фаршик — пальчики оближешь! Свеженький, ароматный, благоухающий чесноком и гвоздичным перцем. И деньги за него дают хорошие. Но за колбасу больше дают.

Иван на работу не вышел, взял выходной, по причине той же оттепели, и теперь крутился волчком: начинял кишки фаршем, насыпал в коптильню ольховую щепу, сверху клал вишнёвые веточки, которых много наломал на пустующих дачах. То-то хозяева удивятся, подумают, зайцы объели. Свинина хорошо получается на ольхе с вишней.

Незабываемую вкусовую гамму дают фруктовые деревья и кустарники: красная смородина, малина, крыжовник. На дачах полно, бери не хочу. Возить, правда, далеко, и только в сильный снегопад: иначе след приведёт к лагерю. Иван и бочку железную там нашёл, и книжку — «Коптильня своими руками», из которой узнал, что грушевая щепа придаёт мясу красноватый цвет, а дубовая — специфический вкус и золотистый оттенок.  И заломил за «товар» немыслимую цену. Хозяйка ресторанчика поохала, поахала и согласилась.

Брат и сестра Берёза встали рано, когда ещё не рассвело, и к полудню устали так, что «Рамамба» уже не пелась, оба работали на автопилоте. И тут заявился Виталик, принесли его черти. Были ведь у них позавчера туристы эти, а через день опять в поход, и опять к ним. Не накатались.

Лерин смартфон Марита отдала:

— Убирай скореича, с глаз долой. Иван никому отдавать не велел, только хозяйке. А она хворает, вчера звонила, сказала. Ты уж сам ей отвези телефон-то…

Подарку обрадовалась, кликнула Ивана:

— Вань, посмотри, кто к нам приехал-то! Посмотри, чего привёз-то! Конфет шоколадных!

Посидели с гостем за столом, отведали московских деликатесов, распили бутылочку «Беленькой». Виталик пригубил только, нельзя ему, но Иван возмутился: «За Марютку мою не хочешь пить?» Виталик выпил сколько налито, Иван его похвалил, налил ещё. И встретил твёрдый взгляд: «Нельзя мне пить, я на таблетках. Спина. Анальгетики пью, без них ни пешком, ни на лыжах…»

С водкой от Виталика отстали. Он взялся было рассказывать о своей дружбе с Григоровичем, и далее по нарастающей, с Гордеевым, Фадеечевым и Филиным — и получил, что называется в лоб:

— С каким ещё филином?

— Сергей Филин, руководитель балетной труппы Большого театра. С Галей я как-то не очень… (Галина Олеговна Степаненко, с 2013 года заведующая балетной труппой ГАБТ).

На «Галю» брат и сестра Мунтяну никак не реагировали, а при слове «труппы» переглянулись, как показалось Виталику, непонимающе. Ну да, ну да… Что с них взять, они же беженцы, в лесу живут, балет не смотрят, а он перед ними хвост распушил…

Принесла нелёгкая гостя. Это ж сколько работы, а ждать нельзя, синоптики оттепель обещают, думала Марита. Улучив момент, вопросительно посмотрела на брата, но тот покачал головой: «Нет».

До Виталика дошло наконец, что его не слушают, и он замолчал. Марита встала, начала убирать со стола, и как-то так вышло, что гость попрощался с хозяевами и в три минуты оказался за дверью. И ему бы уйти, отпустили ведь, не тронули. А Виталику приспичило отлить, у крыльца было неловко, и  он пошёл за сарай, и увидел… Лерины лыжи. Точно её. Вот и картинка прилеплена, пудель. Лера вечно собак на лыжи лепила…

— Ну да, Леркины, — подтвердил Иван, и Виталика резануло это «Леркины». — Свои оставила, на моих уехала.

Виталик ему не поверил. Если Лерины лыжи здесь, то должна быть и сама Лера. Приехала к Ивану и не захотела видеть Виталика, за стол даже не села…

— Голубева! Я знаю, что ты здесь, я лыжи твои нашёл, — заорал Виталик на весь лес.  Иван тронул его за плечо:

— Не ори, не услышит. Хочешь, покажу, где она? Пойдём. — Зачем-то снял  с гвоздя висевшую на нём стальную тонкую цепь, сунул в карман телогрейки, зашагал по дороге к каменному корпусу.

Из рассказа словоохотливого Виталика Иван знал, что тот не общается с бывшей женой пятнадцать лет и живёт в Москве с матерью, которая его очень любит. Значит, будет искать. Чтобы «облегчить» поиски, Иван отвёз Виталин сотовый на станцию и, дождавшись проходящего грузового состава, очень удачно забросил его в полувагон с лесом. Сотовый провалился между брёвен и сослужил  Берёзам хорошую службу.

Ирина Анатольевна

Мать Виталика забила тревогу вечером. Позвонила Гордееву, но они с Сидоровной  ещё в субботу уехали  к Тониным родным в Ярославль, и телефон не отвечал.

Зато Лось обретался в пределах досягаемости, у своей школьной подруги, сорокалетней Ирочки Риваненко, и здорово набрался. Ирине Анатольевне Герт стало плохо, когда она услышала, что никакого похода в воскресенье не было и что Виталик, наверное, у кого-то завис. Она испугалась и возмутилась одновременно:

— То есть, как это не было? Как это завис? Виталя не мог… не может!

— Вы так уверены, что не может? С головой у него проблемы, а с остальным полный порядок, мужик как мужик, пока рот не откроет, — вещал пьяный Лось. — Иришка, подь сюда. Похомячить тебя хочу.

Последние слова относились, разумеется, к Ирочке, но Ирина Анатольевна не могла этого знать, обозвала Лосева хамом и бросила трубку. Лосев, конечно, скотина, хоть и мастер спорта, а Виталя действительно мог к кому-то поехать… Но он бы предупредил. Нет, это абсурд. Виталя прекрасный сын и прекрасный человек, но… ему уже сорок пять, пятнадцать лет назад, когда случилась беда, от него ушла жена, не захотела жить с таким, и с тех пор ни одна женщина… нет, это абсурд, не мог он ни к кому поехать!