Исгерд. Ледяная жрица

Глава 4

Собрав вещи и прибравшись, я сидела в своей комнате, готовясь в любой момент освободить ее для нового владельца, и покорно ждала решения. Испытания я провалила, как, впрочем, и предыдущие. Я легко могла изъять энергию жизни, но никогда – воспользоваться ею. Не знаю, почему старшие жрицы до сих пор не выгнали меня, как неперспективную.

- Здравствуй, маленькая Льдинка, - прямо передо мной соткался полупрозрачный образ Ульны.

- Приветствую тебя, Ульна, - я сползла с кровати, опустилась на колени и склонила голову, замирая в позе покорности, всё, как учили жрицы-наставницы.

- Встань, дитя и посмотри на меня. Сегодня твой день, и я желаю беседовать с тобой на равных.

- Я не прошла испытание, - я послушно встала, но смотреть в глаза богине побоялась, так и оставшись стоять с низко опущенной головой.

- Отнюдь, - Ульна ласково погладила меня по волосам и коснулась подбородка, мягко, но настойчиво все же вынуждая посмотреть на нее. – Уметь вовремя остановиться, принять правильное решение, не идя на поводу приказов и собственной одержимости – это ли не успешное завершение испытания? Ты достойна того, чтобы обрести новое имя и новую жизнь, вершить справедливость и защищать живущих в этом мире. Через треть декады состоится обряд имя наречения. А сейчас отправляйся в кузню и выбери себе собственное оружие. Постарайся выбрать сердцем. Ты поймешь для чего.

- Вы дадите мне дар, даже несмотря на то, что я не смогла достойно пройти обучение?

- В тебе уже есть дар, тот самый, что так и не смог разглядеть твой друг. Нужно просто разбудить его, - Ульна улыбнулась, снова, как и в первую встречу, едва касаясь губами поцеловала меня в лоб, и исчезла. Только несколько стремительно тающих на полу снежинок указывали на то, что богиня мне не привиделась.

Нас, таких поцелованных, получивших право на новое имя и собственное оружие оказалось всего двое. Из девятнадцати изначальных. Остальные семеро из девяти, проходивших финальное испытание, получили статус младших жрецов и возможность остаться при храме.

Я и Лео – второй поцелованный - курносый темноволосый паренек лет пятнадцати на вид, вот уже час бродили по кузне между заготовками, прислушиваясь к себе и выбирая собственный ритуальный кинжал.

Лео выбрал первым. С громким радостным вскриком он выхватил длинный узкий стилет с вычурной рукояткой. Прижав к себе находку он убежал к кузнецу – огромному, заросшему бородой, с длинными седыми волосами, стянутыми в низкий хвост и черными как ночь глазами, зорко смотрящими на всех из-под белых кустистых, всегда сурово нахмуренных бровей. Я же все бродила между полками, пытаясь найти что-то подходящее, изредка беря в руки, примеряясь и взвешивая в ладони, но мне так и не приглянулся ни один. Лео уже ушел, о чем-то договорившись с кузнецом, а я так и не выбрала. Решив попытать счастья завтра с утра, я направилась к выходу, но у стола, на котором стоял ящик с разнообразными обломками, предназначенными на переплавку, я неожиданно запнулась и, пытаясь сохранить равновесие, ухватилась за этот ящик. Словно повинуясь чьей-то воле в этот же момент подломилась ножка у стола, и короб со всяким металлоломом посыпался мне под ноги.

Я наклонилась помочь кузнецу собрать рассыпанное, и тут же мне в ладонь ткнулось что-то теплое: с удивлением обнаружила у себя в руках обломок кинжала, рукоять которого была в виде торса красивой женщины с крыльями вместо рук, узкое трёхгранное лезвие было продолжением ног. Сейчас кинжал выглядел весьма плачевно: одно крыло обломано, клинок весь в зазубринах и пятнах не то крови, не то ржавчины, но я точно знала - это именно то, что мне нужно.

- Мда, непростой кинжал ты себе выбрала, девочка, - пробурчал кузнец, глядя на мою находку. – Предыдущий хозяин его был сложным магом… темным… Да история о его гибели покрыта таинственным мраком.

- Я тоже не светлая, - буркнула в ответ, прижимая кинжал к груди. – И это не я выбрала, а меня выбрали.

- Ну раз выбрали… - кузнец поднялся с колен и поманил за собой. Достав маленькую шкатулку и протянул мне: - Вот, складывай сюда свою находку. В баночку сцедишь немного крови, только надрез делай заготовкой, первую кровь она должна испить твою, и только потом жертвенную.

- Гретхен… Её зовут Гретхен. Жемчужина, – выполнив наказ и возвращая кузнецу шкатулку, удивленно пробормотала я, вдруг осознав, что знаю имя кинжала.

Вытянув из-за ворота маленький мешочек в котором носила свои слезы-жемчужинки, я кинула их рядом с обломком кинжала и баночкой с кровью. Сейчас мне показалось это правильным.

Имянаречение состоялось на закате третьего дня. Сама Ульна явилась к своим детям. Первой имя получала я, в тишине и одиночестве, за закрытыми дверями храма. Это таинство проходило наедине.

Простоволосая, босая, в длинной белой рубахе я шла по ледяной тропинке к подножию статуи Ульны, рядом с которой стояла сама богиня, сегодня как никогда холодная и величественная. На вытянутых руках над большой плоской чашей она держала мой кинжал.

Церемониально поклонившись, я приняла дар и, следуя инструкциям старших жриц, тут же сделала глубокий надрез на правой ладони, вдоль линии жизни, от указательного пальца к запястью, не забывая при этом читать выученное заклинание. Кинжал, инкрустированный обеими жемчужинами и уже испивший моей крови, вдруг слабо замерцал, наливаясь светом. Тонкой струйкой стекала теплая алая кровь в подставленную чашу. Читая заклинание и не отрывая взгляда от улыбающейся богини, я вкладывала в произносимые строчки всю ту боль, что успела испытать в этом мире, всю ненависть, всю обиду. Яркий свет неожиданно начал тускнеть и сереть, и вот уже вместо сияния вокруг кинжала клубится тьма. Улыбка Ульны стала слегка натянутой, но не исчезла. Дочитав последнюю строчку, я замолчала. Исчезла и клубящаяся тьма, превратив кинжал из серебристого в антрацитово-черный. Исчезли жемчужины, растворившись в лезвии. Зато я вдруг почувствовала, как заворочалась внутри кинжала запертая душа - Гретхен.