Ищите Михайлова

Кукла

Дорогие мои читательницы! У вас есть возможность проследить путь мужчины, планирующим закрутить любовный роман. Вообще, автор пока не решил, в облик кого из героев-мужчин он хотел бы вселиться и какие поступки совершить, чтобы потом прильнуть к губам любимой женщины. Пишите, как быть? Автор в затруднении...

Михайлов вздрогнул, когда раздался телефонный звонок.

Виктория открыла глаза и с укоризной посмотрела на отстранившегося кавалера. Он панически искал в кармане брошенного на спинку стула пиджака свой гаджет. Нашел. Глянул. Изменился в лице.

– Можно сюда не звонить после работы? Наплевать! Я не могу. И у меня сейчас нет денег. Прекрати истерику. Просто пойми, я не приеду и денег срочно не привезу! – рычал он в трубку.

Дал отбой и тяжело опустился на край дивана. Виктория ждала объяснений.

– Это Мышонок, – поймав взгляд Виктории, произнес Сергей.

– Прекрасно! – Виктория старалась быть сдержанной. – А не посетить ли вам тот амбар, дорогой друг? Ночь на дворе. Мышонку ужасно страшно.

– Дорогая, твоя ревность сейчас совершенно не уместна. Ты прекрасно знаешь сферу моей деятельности. Поэтому в моем телефоне нет фамилий, – затараторил Михайлов. – Так безопаснее.

– Чем же?

– Представь, что мой телефон все-таки попал в руки тех отвратительных личностей, кому хотелось бы без особого труда стричь купоны. Поверь, у них есть все возможности взломать любую защиту. И тогда все мои партнеры с номерами телефонов, перепиской, деловыми сообщениями, другой важной информацией у мошенников на блюдечке с голубой каемочкой, – Михайлов говорил ровно, искренно смотря в глаза Виктории. – Нас всех разом обуют.

– А увидят Мышонка, похихикают и продадут в подземном переходе?

– Возможно, – с надеждой выдохнул Сергей.

Виктория смотрела на своего кавалера так, как будто видела его первый раз.

– Ты думаешь, что я дура? Пусть и с тремя высшими образованиями, но, все равно, дура?

Михайлов промолчал. Сидел и ждал дальнейшего развития событий. Сейчас она начнет дуться. Потом заистерит. Возникнет ссора.

– Михайлов, а я в твоей записной книжке кто? – неожиданно спросила женщина.

– Богиня, – не задумываясь, но совершенно обыденно ответил Сергей.

– Я богиня? – Виктория изумилась и одновременно обиделась на интонацию, с какой мужчина произнес такое чудесное слово. Без восклицания.

– Ты! Ты у меня богиня.

Меткова поднялась, оправила сбившееся платье и прошла к окну.

За огромным стеклом лежал город, залитый огнями рекламы и уличного освещения. Город не хотел спать. Или не мог. По тротуарам куда-то спешили маленькие, как муравьи в муравейнике, людишки. Куда-то рывками от светофора до светофора ползли машинки, сверху похожие на жучков и божьих коровок. Все куда-то спешили. И, наверное, по большей части, это были деловые люди, для кого в нынешнее время нет ни выходных, ни праздников, ни свободных вечеров и даже свободных ночей. Сейчас все стараются добыть хлеб свой насущный. И каждый мнит себя воротилой в своем мирке. Мирки у всех разные. У кого-то совсем крошечный. Например, размером в магазинчик скобяных товаров в десять квадратных метров на рынке. У кого-то побольше. У Михайлова мир достаточно просторен. Но хочу ли я в его мир? Может быть, стоит повременить? Карьера на самом пике. Еще и тридцати нет. Тот ли это король, чьим королевством я хочу владеть?

Виктории стало немного тоскливо. Она потянулась к планшету, который положено было хранить в сейфе, а не на подоконнине. Откинув крышку кожаного футляра, Меткова открыла банковсткую страницу, быстро ввела пароль и задумалась. Сегодня около полудня Виктория уговорила себя и перебросила коды Михайлову, чтобы при необходимости он мог воспользоваться совместными капиталами. Кроме лично совершенной глупости, она вымолила у отца перевести в фонд ожидания пятьдесят миллионов заокеанских рублей. И код доступа к депозитам до востребования тоже передала Михайлову. А этот самонадеянный индюк умудрился нажраться виски, сохранить номер какой-то Мыши, не краснея, что-то лепетать в оправдание и думать, что ему все сойдет с рук. Шиш тебе!

Но подойди он сейчас сзади, обними за плечи, прижмись губами к изгибу шеи, сердце бы, может быть, и екнуло.

Михайлов медленно поднялся с дивана, постоял в раздумье и пошел к стойке, быстро сварил кофе, пошарил в баре и нашел початую бутылку скотча.

Такие слова женщине сказал, богиней ее назвал. Отчего пальцы не слушаются и предательски подрагивают? Отчего во рту появился неприятный привкус окалины?В реальности ничего не произошло. Но мнилось, за какие-то секунды он утратил не реализованное до основания право и теперь должен поступать по определенным правилам. А он не хочет. Не готов еще. Или готов? Объявит завтра Федору Даниловичу, мол, я вашу дочь того... Люблю! И под венец. На следующий день плевать он хотел на этого старого хрыча. Денежки в кучу, несколько транзакций через нужные страны и крупное строительство на берегу Южно-Китайского моря. Раз вы все тут такие тупые, боретесь за естественность и экологию, красоты и прочую лабуду, все возникнет там, где русским деньгам, капиталистам и недвижимости рады.

Михайлов бросил в стакан несколько кубиков льда и аккуратно залил их скотчем. От стынущего на стойке кофе поплыл совершенно противоестественный для данного времени суток запах.

Вроде бы и нельзя, а почему-то хочется, отметил про себя Сергей, отхлебывая спиртное и косясь на прекрасную кофейную пару, делавшую бразильский напиток столь родным в стенах этой комнаты.

– Вика, а ты готова? – он перехватил стакан, как-то изящно подогнул руку, расслабился и стал совершенно открытым. – Мы знаем друг друга достаточно давно. Но отношения дальше лобызания пальчиков не заходят. Ханжами прикидываемся?

Она обернулась.

– Нет! – глаза блеснули. – Ты знаешь, я ни к чему не готова. Поторопилась!

Михайлов схватил чашку с кофе, пошел к двери спальни. Занервничал. Что-то задел, разлил кофе на ступени мраморной лестницы. Заматерился. Нервозность готова была вылиться в порыв гнева.