Ищите надежду на Востоке

Пролог….

Пролог

Сегодня вечер разочарований и воспоминаний. Прозаично звучит, хотя мне уже пятьдесят лет. Вроде не старуха, а жизнь закончилась. Или вот-вот закончится.

Дима ушел час назад. Брат отводит глаза, как в детстве, когда нашкодил, и повторяет:

- Ну что же тут поделаешь? Время назад не вернёшь. Что было, то было. Верка бедовая, но нас с тобой любит. Ты прости её Надя. Прости. Не хотела она, чтобы ты расстраивалась.

Ну да не хотела. Случайно переспала с моим бывшим мужем. Хотя надо сказать, когда сие позорное событие произошло, он был не бывшим, а самым, что ни на есть настоящим.

Злюсь ли я на сестру? Нет. Ни капельки. Только вот в груди щемит немного. А так….

Здесь глупо на кого – то злиться. Слишком поздно. Ведь я нахожусь в хосписе.

Рядом со мной лежат такие же женщины, находящиеся между жизнью и смертью.

На моем месте пару недель назад лежала женщина Елена Евгеньевна Солдатова, тоже надо сказать медицинский работник, как и я. Умерла тихо во сне, не мучилась….

Теперь, на её месте в тишине хосписа, лежу я, Надежда Ивановна Бекарева и понимаю, как скоротечна жизнь….

Рак печени термальной стадии медленно, но верно забирает мои силы, но в глазах еще теплится жизнь, и мысли уносят далеко, в прошлое, в те времена, когда жизнь казалась бесконечной и полной надежд.
Вспоминаю детство в уютной деревне Ивановка, где каждый рассвет встречал пением птиц, а воздух был напоен ароматом свежескошенной травы. Я помню, как бегала босиком по росистой траве, собирала ягоды в лесу и помогала дедушке по хозяйству. Эти воспоминания, словно яркие картинки из старого фотоальбома, согревают душу и дарят ощущение покоя.
Вспоминаю смех брата и сестры, тепло маминых рук, первую и как мне казалось единственную любовь и горькое разочарование.

Вспоминаю, как боролась, как любила, как теряла. И в этих воспоминаниях, среди боли и слабости, еще живет та самая Надежда, которая когда-то мечтала о лучшей жизни.

Приходит медсестра Яночка, колит трамал. Я погружаюсь в сон, слыша, как Даша, моя соседка по палате читает вслух историю о приключениях попаданки в другом мире….
Тело измучено, но сознание, словно потревоженное озеро, то и дело выносит на поверхность обрывки прошлой жизни.

Учеба в медучилище: белые халаты, запах хлорки, ночные дежурства. Жизнь в общежитии, дружба с такими же деревенскими девчонками, мечтающими спасать жизни. Я была уверена, что выбрала правильный путь, путь милосердия и помощи.

Работа акушеркой: первые роды, первый крик новорожденного, слезы счастья на лицах матерей. Я чувствовала себя частью чего-то большего, причастной к таинству рождения. Но потом были и потери, и смерти, которые навсегда оставили шрамы на моём сердце.

Вспоминаю свой первый день в школе. Первого сентября я заметила его – голубоглазого Толю, сидящего на последней парте. Его школьная форма была поношенной, а взгляд каким-то настороженным, совсем не детским. Бабушка Зоя Петровна, работающая учителем русского языка, шепнула мне, что Толя из неблагополучной семьи, и лучше с ним не связываться.

Но я не умела слушать такие советы. Любим мы хорошие девочки, тянуться к тем, кто казался немного потерянным. На перемене я подошла к Толе и робко спросила, как его зовут. Он буркнул что-то невнятное и отвернулся. Но я не сдавалась. Каждый день подходила к нему, предлагала поиграть, делилась своими конфетами.

Постепенно лёд между ними начал таять. Толя оказался застенчивым, но очень добрым, как мне тогда казалось мальчиком. Он рассказывал о своем старом доме, о двух старших братьях хулиганах, бабушке, которая их воспитывала, о корове Зорьке, которую он помогал доить. Я, в свою очередь, рассказывала о доме, о своих родителях, о книгах, которые любила читать.

Наша дружба была странной, но настоящей. Мы были такими разными, но что-то тянуло нас друг к другу. Я видела в Толе ту искренность и простоту, которой так не хватало в нашем детстве. А если точнее, то я видела то, что хотела видеть, то о чём мечтала. Видела того, кого идеализировала, стараясь не замечать его многочисленных недостатков.

Мой брак с Анатолием, школьной любовью, оказался горьким разочарованием.

Переезд в общежитие, первые самостоятельные шаги, свадьба – все это казалось началом счастливой семейной жизни. Анатолий работал водителем автобуса, и мы строили планы. Но жизнь внесла свои жестокие коррективы.
Смерть родителей в ДТП… страшный удар, перевернувший всю мою жизнь. В одно мгновение я стала сиротой и опекуном для младших брата и сестры. Особенно тяжело было с Верой, выжившей в аварии, но сломленной морально.

Несмотря на протесты Анатолия, который считал, что нам самим едва хватает на жизнь, я настояла на том, чтобы взять детей под опеку. Я просто не могла бросить их одних. Мы переехали обратно в Ивановку. Я устроилась на работу в фельдшерско – акушерский пункт, Анатолий водителем на молочную ферму.

Работа, частный дом, бессонные ночи, бесконечные заботы, попытки заменить родителей брату и сестре. Я старалась изо всех сил, но позже поняла, что никогда не смогу заполнить ту пустоту, что образовалась в их сердцах. Вера так и не оправилась после трагедии, замкнулась в себе и перестала жить полной жизнью. К своему двенадцатилетию сестренка вроде оттаяла и начала тянуться к нам.

Но радость от воссоединения семьи быстро сменилась тревогой. Анатолий стал все чаще срываться на детях, придираться к ним, словно они были виноваты в наших финансовых трудностях. На дворе стояли лихие 90 –е годы. Маленькие зарплаты, дикие цены, отсутствие перспектив в деревне, работа с утра до ночи. Выручал огород, и своё хозяйство. Сам Толик в хозяйстве оказался абсолютно бесполезным. Дима и Вера возились с кроликами и курами, пололи и поливали огород.

Через три года, когда я забеременела, Анатолий поставил перед жестоким выбором.

- У нас нет денег, Надя, – сказал он, – И эти дети – обуза. Ты не можешь родить еще одного ребенка.