Ищу любовницу для сына

Глава 1. Есения

Я втиснула телефон между плечом и ухом, одновременно застегивая пальто и пытаясь нащупать в сумке ключи. Сумка, как всегда, жила отдельной жизнью: в ней могло найтись все — от блока зарядки до квитанций за прошлый месяц, — кроме того, что нужно прямо сейчас.

— Ты уже выходишь? — голос Ильи был сонным, как будто он дремал на диване.

Я посмотрела на часы. Восемнадцать двадцать. До метро десять минут быстрым шагом, еще двадцать — на другой конец, потом автобус. Успею, если не будет пробок и если я не провалюсь по пути в какую-нибудь дыру в асфальте.

— Уже, — сказала я. — У меня занятие в семь.

— Опять… — он не договорил, зевнул. — Слушай, я забыл спросить, мы в субботу к твоему папе едем?

Я остановилась на лестничной площадке. В подъезде пахло свежей краской и чужими котлетами. Кто-то наверху хлопнул дверью, и по шахте лифта прокатилось эхо.

— В субботу, Илья, у меня две пары, — напомнила я. — Я тебе вчера писала.

— А, да-да, точно. Я просто… ну… — он говорил так, как будто виноват, но не настолько, чтобы что-то менять. — Ладно. Ты же приготовишь ужин, когда придешь?

Я прикрыла глаза. На секунду представила, как он спрашивает: «Ты устала? Тебе помочь?» — и как я отвечаю не сухим «все нормально», а честным «да, очень». Представила — и отпустила. В такие игры я давно научилась не играть. Они были слишком фальшивыми.

— Хорошо, — сказала я. — Я позвоню после занятия.

— Давай. Люблю.

— Я тоже, — ответила я автоматически, как отвечают на «спасибо» в магазине.

Я спустилась вниз и вышла на улицу. Мороз был не тот, что кусает, а тот, что просто держит в тонусе: воздух прозрачный, колючий, и от него в голове становится чище. Я шла быстро, под ногами хрустел тонкий ледок у бордюра, фонари уже горели, и в их свете снег казался серым.

Если бы я была другим человеком, я бы, наверное, не брала вечерние занятия. Я бы сказала: «Я работаю до шести. Остальное — мое время». Я бы строила границы, как будто это стены замка, и еще бы гордилась собой.

Но я была не другим человеком. Я была собой.

Есения, двадцать шесть лет, преподаватель на полставки и репетитор на все остальное.

И у меня была таблица в ноутбуке, где в одной колонке — доходы, в другой — расходы, а в третьей — «свадьба». Я ненавидела это слово, когда оно становилось не праздником, а бухгалтерией.

Мы копили. То есть… я копила. Мы называли это «мы», потому что так было приятнее произносить вслух. На практике это выглядело так: я откладывала каждую лишнюю копейку, а Илья — «старался не тратить лишнее».

Иногда он действительно старался. Иногда «не тратить» означало купить что-то «по скидке», потому что «все равно нужно». Иногда — просто забыть, что у нас есть цель.

— Есеня, ну ты же сама хочешь красивую церемонию, — сказал он однажды, когда я попросила его взять еще один проект на фрилансе. — Мне-то вообще все равно, я могу и просто расписаться.

Это было произнесено с таким видом, будто он предлагает мне свободу, а я капризно отказываюсь.

Я хотела церемонию не ради кружев и не ради фотографий. Я хотела один день, где кто-то наконец-то скажет мне: «Ты важна. Твой выбор важен. Твои старания видны».

Хотела, чтобы это было не «ну ладно, раз ты хочешь». Хотела, чтобы это было «я хочу с тобой».

И поэтому я брала вечерние занятия.

Новый ученик появился внезапно, без обычной суеты. Не было звонка от мамы, не было долгих уточнений, торга, тревожного «а вы точно сможете».

Мне позвонил мужчина. Голос — низкий, ровный, без заискивания и без нажима. Такой голос не спрашивает — он отдает приказы.

— Мне нужен репетитор для сына, — сказал он. — Ему двадцать. Подготовка к поступлению. Уровень высокий, требования — тоже.

— По какому предмету? — спросила я.

— Обществознание. Я хочу, чтобы он поступил на юрфак. Собираюсь устроить его к себе в компанию. Мне нужны толковые юристы. Свои.

— Когда вам удобно?

— Вечером. Два раза в неделю. Вы приезжаете к нам.

Он сказал это так, будто вопрос уже решен.

— Оплата… — я сделала паузу, привычно готовясь назвать ставку.

— Я не знаю, сколько сейчас стоят такие занятия, — перебил он спокойно. — Давайте так.

Он назвал сумму.

Я машинально повторила ее про себя — и поняла, что ослышалась.

— Простите, — сказала я, — вы имеете в виду… за месяц?

— За одно занятие, — так же спокойно ответил он. — Этого хватит?

Вопрос был задан с легким, почти неуловимым пренебрежением. Не ко мне — к самой идее считать такие вещи. Как будто деньги были для него не мерой ценности, а просто инструментом, который либо подходит, либо нет.

Я почувствовала, как у меня внутри что-то сдвинулось. Не радость — скорее настороженность.

— Да, — сказала я после короткой паузы. — Хватит.

— Хорошо. Тогда в четверг. В семь. Адрес я пришлю. — И добавил, словно между прочим: — Меня зовут Роман.

Имя легло в голове тяжело и четко, как печать.

Адрес он действительно прислал сразу. Я открыла карту — и присвистнула про себя.

Элитный комплекс. Закрытая территория, охрана, подземный паркинг, стекло и камень.

Комплекс оказался именно таким, каким его представляешь, когда слышишь слова «элитный» и «закрытый»: простор, тишина, ощущение, что здесь никто никуда не торопится, потому что всем уже достаточно.

Охрана на въезде, вежливый, но внимательный взгляд. Лифт — зеркальный, бесшумный, пахнущий чем-то нейтрально-дорогим.

Я поймала свое отражение и вдруг подумала, что выгляжу здесь… чужой. Не бедной — нет. Просто из другого слоя реальности, где деньги все еще имеют вес.

Дверь открыл сам ученик.

Арсений оказался именно таким, каким я его почему-то представляла: высокий, худой, немного сутулый, как будто все время старается стать меньше. Светлые волосы, бледное лицо, взгляд — умный, внимательный и слишком осторожный. Он был в мягком свитере и свободных джинсах, словно спрятан в них.