Ищу мамочку неожиданным близняшкам

1.

ВАЛЯ

«Няня Плюс» — самое крутое агентство по подбору нянь. Платят в три раза больше остальных, работа только с богатыми семьями.

Месяц назад я сюда устроилась и думала, вот оно — мое счастье.

Секретарша за стойкой кивнула мне.

— Заходите, Елена Викторовна ждёт.

Я толкнула тяжёлую дубовую дверь и вошла.

— Садись, Валя.

Елена Викторовна выглядела, конечно, шикарно. Идеальная блондинка лет сорока пяти, модный твидовый костюм, маникюр свежий.

За ее спиной висели дипломы и сертификаты, на столе стояла фотка с каким-то олигархом.

Я присела на край стула и попыталась выглядеть уверенно.

— Ну что, рассказывай, — она открыла передо мной толстую папку. — Семья Борисенко. Что там у вас случилось?

Я сглотнула. Борисенко — это полный ужас был. Требовательная мамочка, которая считает, что двухлетний ребёнок должен есть только устрицы и говорить на трех языках.

— Там... сложная ситуация.

— Сложная? — Елена Викторовна подняла бровь и посмотрела на меня так, будто я насекомое. — Они просили няню со знанием французского. Ты в анкете написала — свободно владею.

— Ну, я действительно изучала...

— В школе. Три года. И это ты называешь свободным владением?

Щеки горели. Я ненавижу, когда краснею, но ничего не могу с собой поделать.

— Ребенок только начинает говорить, ему всего два года. Я думала, что основ будет достаточно...

— Ты думала. — Елена Викторовна листнула страницу и нахмурилась еще сильнее. — А что ты думала про итальянскую кухню? В резюме указано — готовлю средиземноморские блюда.

— Готовлю! Пасту, пиццу, ризотто...

— Валя, ты маленькому Борисенко вместо ризотто с трюфелями сварила макароны из пачки с сыром.

— Ему два года! Какие трюфели?

— Семья платит полмиллиона в месяц именно за трюфели. За французский. За то, что их ребенок с пеленок будет расти как маленький европеец. — Елена Викторовна закрыла папку с таким видом, будто там была дохлая мышь. — А не как обычный малыш, который ест макароны с сыром.

Я молчала. Что тут скажешь?

Что двухлетнему ребенку плевать на трюфели и он будет счастлив обычным макаронам?

— Следующая семья. Петровские. — Она открыла другую папку. — Музыкальное образование? Ты указала — владею фортепиано.

— Владею... на базовом уровне.

— На уровне музыкальной школы. Первого класса, если быть точной. Пришлось наводить справки.

— Но я же играла ребенку! Колыбельные, детские песенки, в траве сидел кузнечик...

— Они хотели Шопена. Ноктюрны. Для развития музыкального слуха у трехлетней девочки.

Я опустила голову. Проклятый Шопен. Надо было сразу сказать, что играю только «Собачий вальс».

— И последнее. Семья Соколовых. — Елена Викторовна смотрела на меня с каким-то брезгливым интересом. — Ты продержалась у них ровно четыре часа. Это абсолютный рекорд.

— Там особая ситуация была...

— Особая? Ты их семилетнему сыну, вместо органического смузи из суперфудов, дала компот из пакета. Мультивитаминный.

— Ребенок хотел пить! А в холодильнике только этот компот и был!

— Валя. — Елена Викторовна сложила руки на столе и наклонилась ко мне. — Наши клиенты платят большие деньги за то, что их дети получают самое лучшее. Не нормальное, не хорошее, а самое лучшее. Если ты не можешь это обеспечить...

— Могу! — вырвалось у меня так громко, что аж сама испугалась. — Просто дайте еще один шанс. Я правда хорошая няня, у меня рекомендации от других семей...

— Рекомендации от обычных семей. А мы работаем не с обычными семьями. — Елена Викторовна встала, и я поняла, что разговор окончен.

Воздуха не хватало. Если меня отсюда выгонят, что я буду делать?

Лерка не сможет доучиться, младшие не смогут поступить в нормальные вузы. Мама одна их троих тянет, я единственная, кто может помочь. После того как папа ушел, все на мне.

— Елена Викторовна, я понимаю, что напортачила. Но я быстро учусь, я готова изучить французский, записаться на курсы кулинарии...

— Валя, — она подошла к окну. За стеклом виднелись крыши центра города, где-то там ходили эти богатые люди со своими богатыми детьми. — Ты хорошая девочка. Добрая, ответственная. Но наше агентство — это не благотворительность. Нам нужны профессионалы самого высокого уровня.

Я тоже встала. Ноги ватные, во рту пересохло.

— Один шанс. Последний. Пожалуйста.

Елена Викторовна обернулась и посмотрела на меня долго. Наверное, размышляла, стоит ли связываться с такой неудачницей.

— Посмотрю, что подвернется. Но ты на волоске, дорогая. На самом тонком волоске.

Она проводила меня до двери взглядом.

Я вышла из офиса и села в автобус. Всю дорогу думала, что же делать дальше?

Если меня выгонят, где искать работу? Обычные семьи платят копейки, максимум тридцать тысяч в месяц, а мне нужно хотя бы семьдесят.

Лерка на четвертом курсе филфака, Мишка поступает в этом году, Катька на следующий. Всем нужна моя помощь.

Домой приехала поздно, когда уже темнело. Открыла дверь в свою однушку — стены со старыми советскими обоями, мебель с барахолки, зато везде фотки детей, с которыми работала. Рисунки, которые они мне дарили. Открытки с каракулями.

Я их всех любила как своих. Хотела и своих когда-нибудь, но пока не до того.

Сначала надо семью на ноги поставить, Леру доучить, младших в институты устроить.

Может, когда все уладится, найду нормального мужика, который не сбежит при первых трудностях.

Села за старый стол у окна, открыла ноутбук. Начала искать вакансии на всех сайтах. Вдруг в моем агентстве для меня ничего не найдется.

Листала объявления, читала требования. Знание английского обязательно. Опыт работы с грудничками. Готовка вегетарианской пищи.

Все не то.

Но где еще столько платят?