Ищу мамочку неожиданным близняшкам

8.

АРТУР

Странный выдался день. Вроде бы все идет по плану, а ощущение, что что-то не так.

Работал без перерыва с семи утра. Наконец-то никто не отвлекал меня от работы.

Валя была с ними дома, значит, я мог спокойно сосредоточиться на сделках. Клиенты из Швейцарии дали добро на покупку нескольких десятков особняков, московские партнеры согласились на мои условия по торговому центру.

Все шло как по маслу. Так почему же я весь день думал о завтраке?

Обычно легко обходился одним чаем до обеда. А сегодня мозг упорно возвращался к тем оладьям, что готовила утром Валя. К запаху корицы на кухне.

— Артур, ты меня слушаешь? — голос Сергея вырвал меня из задумчивости.

— Конечно, — встряхнулся я. — Что по контракту с «Метрополем»?

— Все готово. — Сергей протянул папку. — Твоя подпись и можно запускать рекламную кампанию.

Расписался, отдал документы обратно.

— Кстати, как там с новой няней? — поинтересовался он.

— Пока держится. Дети довольны, дом не разрушен — уже прогресс.

— Представляю, какое облегчение снова нормально работать, — усмехнулся Сергей. — У меня самого двое, но хорошо иногда передохнуть от этой семейной идиллии.

Кивнул в ответ, но внутри что-то кольнуло. Да, я был рад возможности работать спокойно. Но почему-то стыдился этого облегчения.

Вечером, разбирая почту, понял в чем дело. Я должен был скучать по детям, правда? Хороший опекун волнуется, когда их нет рядом, хочет побыстрее домой к семье.

А я, наоборот, ухватился за возможность от них сбежать.

Какой из меня отец для крошек? Софа и Макс остались без родителей, у них есть только я. А я мечтаю о том, как бы почаще от них удирать в офис.

В двенадцать дня пришло сообщение от Вали: «Загадка решена! Дети говорили не про сад, а про сороку. Сяда = сорока :)»

Уставился на экран. Я не знал, что дети интересуются птицами. Не знал, что они вообще знают, кто такая сорока.

Очередное доказательство того, что я плохо знаю детей.

А ведь другие няни к этому времени уже звонили в панике. Дети не слушаются, Макс все ломает, Софа не перестает плакать. От Вали только позитив.

Может, проблема во мне, а не в детях?

Весь день то и дело проверял телефон — не нужна ли помощь? Но Валя молчала. И это почему-то беспокоило больше, чем постоянные звонки предыдущих нянь.

К девяти вечера не выдержал, собрался домой. Хотя еще полгода назад до десяти сидел в офисе.

Дома царила удивительная тишина. Ни детских криков, ни грохота игрушек. Ну конечно, наверняка они уже спят.

Поднялся к детям, оба действительно спали крепким сном. Софа обнимала своего потрепанного зайца, Макс раскинулся звездочкой по всей кроватке. На сердце потеплело от этого зрелища.

Спустился перекусить, с утра во рту и крошки не было.

У входа в кухню остановился как вкопанный.

Валя стояла у раковины в наушниках, в домашней одежде — мягких серых штанах и белой майке. Волосы собраны в небрежный хвост, отдельные пряди обрамляли лицо. Она мыла посуду и танцевала так непринужденно, естественно, будто весь мир принадлежал ей.

Завороженно смотрел, как она двигается в такт музыке, которую я не слышал. Изящные движения бедер, плавные взмахи рук. В этой простой домашней сцене было что-то невероятно... интимное.

Должен был кашлянуть, дать знать о себе. Но не мог оторвать взгляд.

Она повернулась с тарелкой в руках и замерла, увидев меня. Тарелка выскользнула из пальцев, с грохотом разбилась об пол.

— Черт! — Валя сдернула наушники, присела собирать осколки. — Извините, не слышала, как вы пришли.

— Стойте, я сам виноват. — Подошел ближе, наши головы оказались на одном уровне, когда мы оба тянулись к осколкам.

Она подняла глаза, зеленые, с золотистыми искорками, слишком близко. Между нами было всего несколько сантиметров.

— Боже, опять. Надеюсь, это не фамильный фарфор? — прошептала она.

— Обычная посуда, — хрипло ответил я.

Мы выпрямились одновременно, я выбросил осколки в мусорку.

— Не думала, что вы в девять приедете.

— Дела закончились. — Неправда. У меня еще куча работы, но тянуло домой. — Как день прошел?

— Отлично! — лицо озарилось улыбкой. — Дети вели себя как ангелы. Ну, почти. Сходили в парк, встретили ту самую сороку, потом лепили пельмени на обед. Вернее, я лепила, а они больше играли с тестом.

— Пельмени? — удивился я.

— А что? — Валя усмехнулась. — Думаете, няни дают только какое-то специальное детское питание?

— Не то чтобы... просто не ожидал.

— Дети, кстати, в восторге. Макс съел штук пятнадцать, Софа капризничала, но тоже попробовала.

Представил, как она готовит на моей кухне, как дети помогают ей, как они смеются вместе. И почему-то стало грустно, что я этого не видел.

— Истерики были?

— Пара мелких. — Валя махнула рукой. — В их возрасте это нормально. Когда эмоций больше словарного запаса, срывы неизбежны.

— Я думал, проблема во мне.

— Почему?

— Другие няни постоянно звонили, жаловались. А от вас тишина.

Валя внимательно посмотрела на меня.

— Артур, вы хороший отец. Просто... устали. Когда человек один тянет все на себе, рано или поздно начинает сомневаться в своих силах.

Что-то болезненно сжалось в груди от ее слов.

— Не знаю насчет хорошего. Я же сбежал от них при первой возможности.

— Вы работаете, чтобы обеспечить им будущее. Это тоже проявление заботы.

— Красиво звучит, — хмыкнул я. — А на деле я просто не умею с ними общаться.

Валя замолчала, обдумывая ответ.

— Хотите, расскажу секрет?

— Какой?

— Детям плевать, умеете вы с ними общаться или нет. Им важно, что вы есть. Что вы рядом, когда страшно. Что вы не исчезнете.

Повисла тишина. В ее словах была простая мудрость, которая почему-то резала больнее любых упреков. Но не такой секрет я хотел услышать.

— Вы должно быть голодный, — спохватилась она. — Хотите разогрею пельмени?