Ищу мамочку неожиданным близняшкам

9.

ВАЛЯ

Артура дома не было, когда я спустилась на кухню. Только записка на холодильнике, написанная размашистым почерком: «Уехал рано на встречу. Вернусь поздно.»

После нашего напряженного разговора про маму детей такая сухость особенно резала. Смяла записку и выбросила в мусорку.

Дети проснулись солнечными и радостными. Софа тащила за собой потрепанного плюшевого кота, который явно был ее любимцем, судя по виду.

Макс носился по комнате в одном подгузнике, размахивая руками и требуя «ам-ам!» — завтрак.

Утро выдалось на редкость теплым, поэтому завтракали на застекленной террасе. Солнце лилось через большие окна, воздух был свежим.

Софа аккуратно откусывала маленькие кусочки блинчиков с медом, Макс же запихивал в рот целые куски, размазывая липкую сладость по щекам.

— Ням-ням, — довольно сообщил он, похлопав себя по животу.

— Вкусно? — улыбнулась я, вытирая его лицо салфеткой.

— Да! Есе! — Макс показал на тарелку.

— Мам... — вдруг тихо сказала Софа, отставляя стакан молока.

Я замерла.

— Мама де? — девочка посмотрела на меня серьезными зелеными глазами, точь-в-точь как у отца.

Сердце екнуло. Что ей ответить? Артур вчера так резко оборвал разговор, что я даже не знала никаких подробностей.

— Не знаю, солнышко. А ты знаешь маму?

София кивнула, вдруг стала очень взрослой.

— Мам... бо-бо, — сказала она, прижав ладошку к груди.

— Больно? — переспросила я, и девочка снова кивнула.

Глаза защипало от слез. Бедные крохи. Они понимают больше, чем кажется.

— Мама вас любит, — сказала я, обнимая Софу. Девочка прижалась ко мне, маленькая и теплая. — Мамы всегда-всегда любят своих малышей.

— Папа? — спросила Софа, заглядывая мне в глаза.

— Папа тоже очень любит, — заверила я, хотя сама сомневалась в искренности этих слов. Артур заботился о детях, это да. Но любовь... Он же не может провести с ними лишний час без работы.

— Папа вж-ж-ж, — кивнул Макс с пониманием не по годам.

Сердце болезненно сжалось. Даже двухлетний ребенок понимает, что папа уезжает на работу вместо времени с детьми.

После завтрака мы пошли гулять в парк. Дети бегали по дорожкам, собирали листочки, кормили уток хлебными крошками. Софа находила каждый цветочек.

— Маме, — серьезно сказала она, протягивая мне желтый нарцисс.

— Обязательно отдадим маме, — пообещала я, пряча цветок в карман куртки.

К вечеру приготовила борщ. Хотелось чего-то домашнего, согревающего. Дети помогали: Софа мыла морковку, Макс рвал укроп на мелкие кусочки. Готовили под веселую музыку, смеялись, когда Макс чихнул от пучка петрушки в носу.

В половине девятого к дому подъехала машина Артура. Он вошел усталый и измотанный. Костюм мятый, галстук сдвинут набок, на лице тени усталости.

— Рано сегодня, — отметила я, накрывая кастрюлю крышкой.

— Встреча сорвалась, — буркнул он, стягивая пиджак. — Где дети?

— Играют в гостиной. Хотите к ним зайти?

Артур замешкался, глядя в сторону комнаты, откуда доносился детский смех и топот маленьких ножек.

— Лучше сначала переоденусь. Душ приму.

— Конечно, — ответила я, стараясь скрыть разочарование. Неужели так сложно пять минут провести с детьми в костюме?

Через полчаса он спустился в темных джинсах и серой рубашке, выглядел моложе и уже расслабленнее. Дети только заснули, а я мыла посуду, расслабляясь от этого занятия, негромко напевая под нос.

— Что за аромат? — спросил он, подходя к плите. — Пахнет... по-домашнему.

— Борщ, — ответила, не оборачиваясь. — В кастрюле, если голодны.

Слышала, как он возится у плиты, наливает себе тарелку. Потом шаги, скрип стула за кухонным столом.

— Вкусно, — сказал он после первой ложки. — Спасибо.

— Бабушкин рецепт, — пожала плечами сухо. — Ничего особенного.

— Валя. — В его голосе прозвучала мягкость. — Простите за вчера. Я... слишком резко ответил на ваш вопрос.

Обернулась. Он смотрел виновато, откладывая ложку.

— Все нормально.

— Нет, не нормально. Вы имели право знать. — Артур потер переносицу. — Дети... они не совсем мои. То есть теперь мои, но...

Я молча подошла и села напротив, ожидая продолжения.

— Их мать была моей сестрой. — Голос стал тише. — Я совсем ее не знал. Узнал о существовании только когда она... когда умерла.

— О боже, — выдохнула я.

— Мой отец много лет назад завел роман. Результатом стала девочка — Анна. Но он скрыл это от нас с матерью. — Артур сжал кулаки. — Я даже не знал, что у меня есть сестра. А она... она росла одна, с бабушкой. Отец помогал деньгами, но тайно.

— И что случилось с ней?

— Автокатастрофа. Почти семь месяцев назад. — Глаза Артура потемнели. — Когда я приехал забирать детей... они даже не знали, кто я такой.

Представила это. Маленькие испуганные дети и совершенно растерянный дядя, который внезапно стал их единственной семьей.

— Как же вы справлялись?

— Никак. — Он горько усмехнулся. — Первый месяц был кошмаром. Дети плакали, звали маму, отказывались есть. Я не знал, что делать. Нанял армию нянь, водил к психологам, покупал игрушки. Ничего не помогало.

— А сейчас лучше?

— Немного. Они привыкли к дому, к распорядку. Но я... — он замолчал, подбирая слова. — Я боюсь их как будто. Я боюсь к ним привязываться. Что если я делаю что-то не так? Я не знаю, с какой стороны подойти к ним.

— Артур, вы их единственная семья.

— Семья? — он покачал головой. — Я же для них чужой. Вчера вы говорили про присутствие, но как присутствовать, если не понимаешь, что им нужно?

Потянулась через стол, накрыла его руку своей.

— Вы не должны заменять им мать. Просто... будьте рядом.

Артур долго смотрел на наши соединенные руки.

— Они опять спрашивали о ней?

— Сегодня утром. Софа сказала, что мама «бо-бо». — Голос дрогнул. — Они понимают больше, чем кажется.

— Знаю. Иногда дети складывают игрушки в коробку и говорят, что это маме. Думают, передают ей подарки.