Ищу мамочку неожиданным близняшкам

11.

ВАЛЯ

После того как Артур сбежал из кухни, я смотрела на двух расстроенных малышей и чувствовала горечь разочарования.

Весь день в парке мне казалось, что мы наконец находим общий язык. А потом раз, и он снова исчез при первых признаках детских капризов.

Что ж, дети важнее моих обид.

— Знаете что, мои хорошие, — присела я перед близнецами, — а давайте устроим пикник прямо здесь, на полу? Как настоящие путешественники!

Софа перестала хныкать, заинтересовавшись.

— Расстелем одеяло, включим веселую музыку и будем есть как на природе.

Через десять минут дети уже хрустели яблочными дольками, сидя на пледе посреди кухни под веселые детские песенки. Кризис миновал без участия Артура.

Следующие дни прошли в привычном ритме. Игры, прогулки, чтение, купание. Артур появлялся на ужин несколько раз, мы обменивались дежурными фразами о погоде и детях, но той близости, что возникла в парке, как не бывало.

Он снова стал вежливым, но отстраненным работодателем.

Я старалась не принимать это близко к сердцу. Сосредоточилась на детях. Они привыкали к строгому режиму, Софа почти освоила горшок, Макс выучил новые слова. Прогресс налицо.

Но по ночам, лежа в своей роскошной постели, я думала о том разговоре на кухне, о том, как он держал мою руку. И злилась на себя за эти мысли.

Одной ночью меня разбудил детский плач.

Проснулась мгновенно, сердце забилось тревожно. На часах светились цифры — 3:17. За окном глухая ночная тишина.

Босиком побежала по холодному паркету в детскую.

Софа сидела в кроватке, заливаясь слезами, волосы прилипли к влажным щечкам.

— Тш-ш-ш, солнышко, — подняла ее на руки, чувствуя, как дрожит разгоряченное тельце. Пижамка была мокрой от пота. — Что случилось?

— Бу! — всхлипнула девочка, тыкая дрожащим пальчиком в темный угол комнаты. — Бу тям!

Кошмар. Губы девочки дрожали, глазки широко распахнуты от ужаса. В этом возрасте дети не могут отличить сон от реальности. Для Софы воображаемый монстр был абсолютно настоящим.

— Никакого монстра там нет, — тихо сказала я, прижимая ее к себе. — Это просто приснилось. Плохой сон закончился.

Макс завозился в своей кроватке, недовольно заворчал, но глаза не открыл. Слава богу, если Софа разбудит брата, придется укачивать двоих, ночь будет длиннее.

Тихонько вышла из комнаты, стараясь не скрипнуть половицей.

В гостиной было прохладно, лунный свет проникал сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя серебристые полосы на полу. Села в большое кресло-качалку у окна, устраивая малышку у себя на коленях.

— Тш-ш-ш, моя хорошая. Все спят, все тихо. Валя рядом.

— Буууу, — шептала София, зарываясь лицом в мою футболку.

— Это был плохой сон. Но я тебя защищу.

Качалась медленно, чувствуя, как постепенно расслабляются напряженные детские мышцы. Софа сопела носиком, всхлипы становились реже.

В дверном проеме появилась высокая тень. Вздрогнула, но это был Артур. Волосы взъерошены, на нем только домашние штаны. Выглядел сонным и обеспокоенным одновременно.

— Слышал плач, — тихо сказал он, щурясь в полумраке. — Что случилось?

— Софа увидела кошмар, — прошептала в ответ. — Ничего серьезного.

Он подошел ближе. Разглядывал девочку, морщась от беспокойства.

— Она часто так плачет по ночам?

— Иногда бывает. Дети в этом возрасте часто видят страшные сны. — Продолжала качаться, поглаживая Софу по спинке.

— И что вы обычно делаете?

— Качаю, пока не успокоится. Минут двадцать, и она снова заснет.

Артур колебался, переминаясь с ноги на ногу.

— Можно... можно я попробую?

Сердце екнуло от неожиданности. Он никогда раньше не предлагал помочь, да еще и среди ночи.

— Конечно. Садитесь.

Он устроился в кресле, я осторожно передала ему Софу. Девочка недовольно заворчала, но сопротивляться не стала, видимо, узнала знакомый запах.

— Вот так? — неуверенно спросил он, неловко прижимая ребенка к груди.

— Идеально. Теперь можете слегка покачиваться и гладить ее по спинке.

Артур начал качаться, осторожно похлопывая Софу по плечу. Движения скованные, словно он боялся что-то сломать. Но девочка расслабилась, доверчиво устроившись у него на руках.

— Расслабьтесь, — посоветовала я, устраиваясь в соседнем кресле. Подтянула ноги под себя, завернулась в плед. — Дети чувствуют напряжение.

— Не хочу сделать что-то не так.

— Вы ничего не сделаете. Просто будьте естественным.

Воздух в комнате был прохладным, пахло ночной свежестью из приоткрытого окна. Софа постепенно успокаивалась, всхлипы превратились в тихое сопение. Артур качался в размеренном ритме, и я видела, как уходит напряжение с его лица.

— Она такая маленькая, — удивленно прошептал он. — И теплая.

— Спящие дети — это особое чувство. Полное доверие.

Сидели в молчании, только кресло Артура тихо скрипело по паркету. Лунный свет постепенно смещался, рисуя новые узоры на стенах. В доме царила та интимная тишина, которая бывает только глубокой ночью, когда весь мир спит.

— Валя, — вдруг сказал он так тихо, что я едва расслышала. — Простите за тот день, когда я сбежал.

— Не нужно извиняться.

— Нужно. Я струсил. Подумал, что только все испорчу, как всегда.

— А сейчас не боитесь?

Артур посмотрел на спящую Софу, и в лунном свете его лицо стало мягче.

— Боюсь. Но... может, пора попробовать быть настоящим отцом, а не просто опекуном, который обеспечивает деньгами.

— Вы уже отец. Просто еще не до конца в это поверили.

— Помогите мне, — попросил он, поднимая глаза. — Научите, как с ними обращаться. Я... я не хочу повторить ошибки своих родителей.

Тепло разлилось по груди. Наконец-то он готов попробовать по-настоящему.

— Хорошо. Но тогда придется делать то, что я скажу.

— Согласен на все.

— Тогда урок первый начинается прямо сейчас. — Кивнула на Софу. — Отнесите ее в кроватку.

Артур осторожно встал, крепко прижимая девочку к груди. Двигался медленно, боясь разбудить. Я следовала за ним по лестнице, ступая на цыпочках.