Ищу мамочку неожиданным близняшкам

16.

АРТУР

Что-то было не так с Валей, хотя я никак не мог понять, что именно.

Она провела день как обычно, приготовила детям на полдник творожных запеканок, которые они обожали, построила с ними крепость из подушек в гостиной, пока я отвечал на звонки партнеров.

Потом мы вместе готовили ужин, она нарезала овощи для салата, я запекал куриные отбивные.

Но в ее движениях была какая-то рассеянность, взгляд часто блуждал куда-то в сторону.

За эти месяцы мы с Валей создали свой собственный мир. Мир, в котором я чувствовал себя более живым, чем когда-либо прежде.

Утренний кофе, который я наконец начал пить благодаря ей, совместное приготовление завтрака, вечерние разговоры на кухне при свете единственной лампы.

Даже простые моменты, когда она поправляла мне галстук перед важной встречей или когда мы случайно касались руками, доставая что-то из холодильника, наполняли мою жизнь теплом, которого я не знал раньше.

Конечно, я понимал, что это не может длиться вечно. Рано или поздно Валя уйдет, найдет свою дорогу, создаст собственную семью. Я это знал с самого начала.

Но в глубине души надеялся, что когда-нибудь наберусь смелости сказать ей о своих чувствах.

Может быть, тогда она захочет остаться не как няня, а как... как моя жена?

Пока что этот разговор казался далеким будущим. Я наслаждался каждым днем с ней рядом и не хотел ничего менять.

— Может, вместе уложим малышей? — предложил я, когда дети закончили ужин и начали тереть глаза кулачками.

— Конечно, — улыбнулась Валя.

Мы действовали как команда. Я нес сонного Макса наверх, Валя Софу. В ванной включили теплую воду, добавили пены с запахом лаванды. Дети плескались вполсилы, день выдался долгий и усталость брала свое.

— Папа, а завтла качели? — сонно спросила Софа, пока я вытирал ее мягким полотенцем.

— Обязательно, принцесса.

— И Валя с нами? — добавил Макс.

— Конечно пойдет и Валя, — ответил я, не глядя на нее. Но краем глаза заметил, как она замерла, расчесывая детские волосы.

Мы уложили их в кроватки, я почитал про храброго зайчика, Валя спела колыбельную своим мягким, немного хрипловатым голосом. Поцеловал каждого в лоб, поправил одеяла, включил ночник в виде звездного неба.

— Спокойной ночи, мои хорошие.

— Кой ночи, папа. Кой ночи, Валя, — пробормотали уже засыпающие дети.

В коридоре мы остановились у их двери, прислушиваясь к тишине. Валя стояла совсем близко, я чувствовал аромат ее цветочного шампуня.

— Чашку какао? — предложил я. — Я купил настоящий бельгийский, хотел попробовать приготовить как в детстве.

— Да, давай.

Мы спустились на кухню. Я достал из шкафа банку с темным какао-порошком, поставил на огонь турку с молоком. Пока молоко нагревалось, взбил какао с сахаром, добавил щепотку корицы.

Валя тем временем раскладывала остатки ужина по тарелкам. Салат с рукколой и помидорами черри, ломтики куриной грудки с травами.

Когда она повернулась к столу, то споткнулась о выдвинутую ножку стула. Тарелка качнулась в ее руках, несколько листьев салата и черри посыпались на пол.

— Черт, — тихо выругалась она, задрав тарелку еще выше и потирая большой палец ноги.

— Больно? — Я быстро подошел, взял посуду из ее рук и поставил на стол.

— Немного. Не смертельно.

— Дай посмотрю.

Я помог ей сесть на стул, опустился на колени рядом. Ее нога была босая, дома она всегда ходила без носков. Это было одной из множества мелочей, которые я заметил и полюбил.

Кожа на щиколотке нежная, теплая. Я осторожно ощупал пальцы, проверяя, нет ли перелома.

— Каков вердикт, доктор? — голос Вали прозвучал тише обычного.

Я поднял глаза и встретился с ее взглядом. Зеленые глаза смотрели на меня с какой-то особенной мягкостью, губы слегка приоткрыты. Между нами что-то искрило, воздух словно наэлектризовался.

— До свадьбы заживет, — хрипло ответил я, не убирая руки с ее лодыжки.

Хотелось подняться, прижать ее к себе, наконец признаться в том, что чувствую. Момент казался идеальным.

Мы одни, дети спят, между нами эта тонкая связь, которая становится все крепче с каждым днем.

— Артур, — начала Валя и замолчала, закусив губу. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

Сердце подпрыгнуло. Может быть, она чувствует то же, что и я? Я в предвкушении.

— Слушаю.

— Мне пришло предложение о работе.

Слова ударили как обухом по голове. Я медленно разжал пальцы, отпустил ее ногу, поднялся на свои. Мир вокруг словно покачнулся.

— Понятно, — сказал я, стараясь сохранить ровный тон. — И что за предложение?

— Семья из Питера. Тройняшки четырех лет. — Валя не смотрела на меня, теребила край салфетки. — Хорошие условия, достойная зарплата.

Я молча прошел к плите, разлил горячее какао по кружкам, добавил в каждую по ложечке взбитых сливок. Темный шоколадный аромат наполнил кухню, но даже он не мог перебить горечь, которая поднималась в горле.

— Мы оба понимаем, что ты больше не нуждаешься в няне, — продолжала она. — Ты замечательно справляешься с детьми. А скоро они пойдут в садик, и моя помощь будет нужна еще меньше.

В ее словах была логика, холодная и безжалостная. Но логика была последним, о чем я хотел думать сейчас.

Я думал о том, как она смеется над кривляниями Макса. Как терпеливо учит Софу завязывать шнурки. Как ее лицо светится, когда дети бегут к ней с объятиями.

Как я засыпаю и просыпаюсь с мыслями о ней.

— Полагаю, тебе стоит принять это предложение, — услышал я собственный голос, удивительно спокойный. — Раз уж оно такое выгодное.

— Правда? — в ее голосе прозвучало что-то похожее на разочарование.

Но мне это показалось. Конечно, показалось. Она же сама рассказала мне эту новость.

— Правда, — подтвердил я, и с каждым словом гнев внутри меня нарастал. — Если ты хочешь уйти, никто тебя не держит.

Как она может? Как может просто взять и уйти, когда дети так к ней привязались?