Ищу маму. Срочно!

Пролог

Скрипнула дверь, и в старую лавку с покосившимся крыльцом вошли девочка лет пяти со старухой. Огляделись в полумраке по сторонам и решительно подошли к прилавку.

— Бася, — тихо позвала девочка, постучав пальчиками по прилавку, на котором не было ничего, кроме горшка с ветками, словно покрытых хрустальным инеем. Именно этот странный букет, бывший когда-то веником-голяком, служил единственным источником света в пустующей лавке. — Басильда! — сказала гостья чуть громче и требовательнее, когда к ним никто не вышел.

Тогда только открылась еще одна дверь за прилавком, и оттуда вышла девочка чуть постарше. Но в отличие от гостьи в нарядном плаще с вышитыми серебряной нитью узорами, на хозяйке было простое холщовое платье и фартук, перемазанный глиной. Следы глины были на лице и на руках, и даже на косынке, из-под которой на лоб выбивались упрямые завитки русых волос.

Девочка вытерла руки влажной тряпкой и спрятала ее под прилавок, до которого едва доставала. На миг залюбовалась хрустальными веточками, стоящими в горшке, вздохнула и осторожно коснулась их пальцем.

Веточки качнулись, зазвенели хрустальными переливами, наполняя сумрачную лавку мягким светом, а между ветвей заискрились кристаллы волшебного льда. Некоторое время обе девочки и старуха любовались волшебными переливами, а потом хозяйка лавки грустно улыьнулась и перевела взгляд на своих гостей.

— Привет, Лин, — сказала она. — Вы что-то хотели? Горшки, тарелки? Может быть, вазу? — Она кивнула на полки, на которых стояли изделия гончарного искусства.

— Да нет же, — пришедшая малышка от нетерпения была готова притопывать ножкой, одетой в нарядные сапожки. — Мы хотели узнать, ты уже нашла ее?

Бася опять вскинула глаза на хрустальные веточки и тронула их пальцем. Снова старую лавку озарило мягкое сияние и раздался хрустальный перезвон. Лин заметила, как в глазах подруги сверкнули такие же хрустальные слезинки.

— Бася, поехали с нами в папулин замок, — предложила она. — У нас всем место найдется.

— Нет, Линнея, — покачала головой девочка. — Я не могу покинуть Зельберг и эту лавку. Без меня она умрет, а она важна для всего Вальхейма.

— Нянюшка, — Лин требовательно подергала старуху, которая явно заинтересовалась каким-то плоским горшком, за рукав. — Но почему? Что такого в обычной старой гончарной лавке, что Бася не может уехать отсюда? Мы же можем перенести все в другое место! Все эти горшки и тарелки, их все равно мало покупают.

— Сердце лавки — печь, моя Льдинка. И тепло, которое она дает. Ее нельзя оставлять без живого огня, — ответила старуха, расплачиваясь за приглянувшийся горшок.

— Нянюшка, но Стужа и Север помирились, они больше не будут насылать на людей ледяные ветра и снежных демонов, — упрямо поджав губы, сказала девочка. — Папа сказал, что теперь в княжестве все будет хорошо.

— Льдиночка моя ясноглазая, кабы только Стужа сердца человеческие замораживала, так нас, волховиц, и не было бы. А про сестрицу ее родную подзабыли все. А Метель-то Стужи пострашнее будет: старшая сестра сердца людей в лед превращала, да их отогреть можно было, как отца твоего. А младшая, Метель, их черной завистью до головешек выжигает, так что не спасти уже.

— А лавка-то тут при чем и Бася? — чуть не плакала княжеская дочка, глядя на нянюшку широко раскрытыми синими, как волшебный лед, глазами. Вторая девочка тоже с интересом слушала старую волховицу, устроившись на высоком табурете и подперев щеку рукой.

— По преданию, здесь появится то, что Метель остановит, — сказала волховица, — а большего и я не знаю.

— А дым? — не сдавалась девочка, — что шепчет тебе дым? Где мама Баси? Почему она еще не здесь?

— Задержали ее чары злые, Метель запутала да со следа сбила. Надо бы ей помочь дорогу сюда найти, — уйдя взглядом куда-то в пространство, хриплым голосом выдала старуха.

Бася побледнела, соскочила с высокого табурета и спряталась за прилавок, а Лин, наоборот, воодушевилась и захлопала в ладоши от пришедшего ей в голову решения:

— Я знаю, что надо делать! — радостно объявила она. — Мы напишем объявление: «Ищу маму. Срочно!»