Ищу няню для папы, или Как согреть Стража Севера

Глава 5. Конфликт

— Очень интересная легенда, — сказала я, выслушав рассказ доктора. — Но вы хотели поведать про отбор: откуда такая традиция?
— Тут всё просто. С тех пор на землях Севера правят семь князей, семь Стражей Севера. Но проклятие Стужи действует и на них. Они, как бы это выразиться, замерзают изнутри. Леденеют сердцем. Поэтому им рядом нужен тот, кто будет отогревать их душу. Чтоб в доме очаг, тепло, уют и всё такое, — объяснял мне доктор, осматривая меня.

Он рассказал, что правители Трёх Королевств не могли оставить такой богатый край без присмотра, потому всеми правдами и неправдами подсовывали стражам своих кандидаток. А край там суровый, нежностей не терпит. Получилось так, что от жён стражам проблем больше, чем пользы. Вот и договорились, что у каждого князя после определённого возраста должна быть жена, но выбирать её себе они сами будут. Вроде как навязанных жён Север не признаёт, оттого они погибают, а Страж оттого, что женщину свою не защитил, виноватым себя чувствует и для Стужи уязвимым становится.

— Но что там правда, что выдумки — поди разбери ещё, варвары же, — улыбаясь, пояснил доктор, заканчивая осмотр и убирая свои вещи в саквояж.

— А как насчёт того, что князья жён в ледяные статуи превращают, тоже выдумки? — уточнила я.
— Нет, почему же. Чистая правда. Я сам видел. Эти ледяные статуи как раз барьер между наступающими из владений Стужи льдами и Вальхеймом держат. Северу нужны жертвы, желательно с горячими сердцами. Пока они приносятся, льды не так быстро двигаются.
— А они двигаются? — удивилась я. Про это Айна ничего не знала.
— Да, льды наступают, оттого и в королевствах становится всё холоднее. Это и есть проклятие Стужи. Вернуть на место печать может только сам Бог Север, когда наберётся сил, но сколько ему времени на это потребуется, никто не знает. Вроде как когда все семь его сыновей будут пылать любовью, но случиться это, видимо, очень не скоро, — доктор рассказывал мне это всё, благодушно улыбаясь, только по глазам было видно, что ему совсем не так весело, как он пытается это показать.
— Что так? — уточнила я. Ситуация мне, мягко говоря, не нравилась. Попала на свою голову в мир, где легенды оживают.
— Дело в том, что князья — довольно жесткие люди, совершенно не считающиеся ни с кем и ни с чем. Заморозить делегацию послов для них ничего не стоит. И речь идёт уже о том, чтобы исключить их из управления княжествами. Они, как бы это сказать, недоговороспособны. Король мечтает отстранить их от управления и нанять на службу для поддержания щита, — объяснил мне мужчина. Он принялся что-то перебирать в своём саквояже, а потому я не видела его лица и не могла понять, как он к этому относится.
— Что-то сомневаюсь я, что они на это пойдут, — сказала я, надеясь на продолжение разговора. Узнать про князей хотелось больше. В том, что я не выиграю отбор, я ни капли не сомневалась. Но вот обратиться к ним за помощью и укрытием — почему нет? В конце концов, наверняка у меня есть какие-то знания, которые я могу предложить им.
Попыталась прикинуть, что именно я смогу предложить. Чем они занимаются? Выделка кож? Я в этом ноль. Охота? Тоже не смыслю ничего. Врачевание? Ну, перебинтовать палец смогу. Знаю, что надо выпить от головной боли, а что от изжоги. И чем больше я думала, тем больше понимала, что толку от меня князьям не будет. Разве что перегонный аппарат могу предложить изобрести. Дело верное и прибыльное, только у северных народов может быть непереносимость алкоголя. А взять на себя ответственность за геноцид я не готова. Так что, похоже, что я тут совсем-совсем лишняя.
— Княжества Вальхейма — это не только варварские обычаи и замкнутый круг общения. Они обросли связями, клятвами, привязанностями и дали этим возможность влиять на свои решения. И удобней всего это делать через специально подготовленную супругу князя. Если Силавия не сможет продавить нужные решения, то выставит мужа злодеем, который желает ей смерти. Тогда в ход пойдёт прошение о том, чтобы признать его опасным, недееспособным и передать власть регенту или наместнику.
Некоторое время я обдумывала услышанное.
— А зачем вы мне всё это рассказали? — задалась я логичным вопросом. — Я так понимаю, что победить в отборе мне не светит, и женой князя я не стану. Тогда зачем?
— Всё правильно, думаю, что вас устранят ещё до того, как начнётся отбор, — серьёзно кивнул доктор.
— Да почему? — искренне возмутилась я.
— Об этом поговорим завтра, а сейчас у вас встреча с наставницей. Она уже готовится подслушивать под дверью, — подмигнул мне мужчина и сказал громко: — Ну что же, милочка, рука ваша пока будет болеть, мазь я наложил, но чтобы она подействовала, попрошу не тревожить руку. То же самое с рёбрами — если не хотите ночью мучиться адскими болями, воздержитесь от поклонов. И никаких корсетов. Всего вам доброго, душечка!
Он подмигнул мне и вышел вон. В дверях столкнулся с госпожой Льорон, галантно поцеловал ей руку, чем вызвал лёгкий румянец, затем увидел кого-то в коридоре и в своей неподражаемой манере с шутками и прибаутками отправился туда.
Госпожа надзирательница достала свой непременный атрибут.
— Итак, продолжим наши уроки, — сказала она, постукивая указкой по ладони. — Сегодня у нас отработка поклонов и реверансов.
— Вы разве не слышали, что сказал доктор? — не согласилась я. — Он рекомендовал воздержаться от этого.
— Мне лучше знать, чему нужно учить! — заявила поборница этикета. — Я говорю, что делать, вы выполняете. Ну, поклон!
И она замахнулась указкой.

***

Если вы думаете, что это была безобидная палочка, то отнюдь. Это была метровая штука с набалдашником на одном конце, тяжёлая, острая, при этом достаточно гибкая. Госпожа Льорон ударила меня указкой по руке, и на ней тут же набух след, как от хлыста. Какое-то время я смотрела на него, не веря своим глазам, потом подняла взгляд на женщину. Та стояла, глядя на меня с брезгливостью, в полной уверенности, что ей за это, как обычно, ничего не будет.
— Значит так, уважаемая. Если вы полагаете, что я позволю так с собой обращаться, то вы ошибаетесь. Во-первых, я отпишу графине, — начала я. Женщина вздёрнула подбородок и ухмыльнулась. Ясно, графиню она не боится. — И сообщу о вашей вопиющей некомпетентности. Если у вас нет других аргументов, кроме рукоприкладства, то вам не место на подобной должности. Кроме того, предупреждаю, что если вы ещё раз позволите себе такую выходку, то я буду вынуждена принять меры по самозащите. А теперь покиньте, пожалуйста, мои покои.
Внутри меня плескалась ярость. Как густая чёрная жижа, она готова была выплеснуться наружу и затопить собой всё вокруг. Но я привыкла держать эмоции под контролем и не давать им спуска. К тому же подобным проявлениям чувств не место в королевском дворце. И как бы я ни хотела сломать указку о голову дамочки, вряд ли это сойдёт мне с рук.
А вот мадам так не считала:
— Да что ты себе позволяешь, нищее отродье! Здесь командую я, — она снова замахнулась указкой.
Двигаться в теле Айны мне до сих пор было нелегко, но я сумела шагнуть навстречу, перехватить и даже вывернуть женщине руку. Она взвизгнула, когда я усилила нажим, и выронила указку. Дальше я поступила нехорошо, но у меня не было выбора. Тётка решила травить беззащитную и безответную девушку, которой я старательно прикидывалась, но я этого позволить не могла.
Поэтому я толкнула её в спину, подставила подножку, и когда та упала, я сначала сломала об колено её указку, а потом бросилась поднимать эту нехорошую женщину.
— Помогите кто-нибудь, — закричала я. — Что же вы так неосторожно, госпожа Льорон? Посмотрите, указку свою сломали, ай-яй-яй. Вы бы очки поменяли, а то не видите совсем ничего, на ровном месте падаете. Может, у вас головокружение? Вы беременны? Может, нюхательных солей? Помогите кто-нибудь, её надо усадить на диван.
Перед ворвавшимися на мой крик придворными я изображала встревоженную наседку.
— Ах, позовите кто-нибудь доктора! Вдруг госпожа в положении и младенчик может пострадать? — требовала я.
Все тут же принялись смотреть на нашу надзирательницу оценивающе. «Неужели она и в положении? От кого?» — явственно читался вопрос на их лицах.
Льорон попыталась обвинить меня в том, что я напала на неё. Но я не дала ей шанса.
— Да вы никак не в себе, госпожа! Все знают, что я не могу руку даже поднять, — я продемонстрировала перевязь. — Наверное, помутились рассудком от страха. Потерпите, вам сейчас помогут.
— Ты всё врёшь! — кричала мерзкая тётка, пытаясь вцепиться в меня ногтями. Я отошла, бормоча, что в её положении всяко бывает, и тут подоспел доктор:
— Что вы говорите, госпожа Льорон беременна? Какое счастье, поздравляю! Срочно разойдитесь, ей нужно больше воздуха.
Он разогнал толпу, накапал рыдающей женщине капель и, когда она уснула, велел не беспокоить её, потому что у бедняжки нервный срыв.
— Не сомневался в вас, — шепнул он мне напоследок.