Ищу няню. Срочно!

Глава 16

«Мне вообще не нужно было уезжать».

Именно эта мысль, как заноза, свербит в голове и не даёт мне покоя. Она гложет меня изнутри, разъедая словно кислота. Я чувствую за собой вину перед Светой, что оставила её одну. Мне кажется, что если бы я не уехала, то ничего этого не случилось бы.

Я вспоминаю, как вопреки своему желанию собирала свои вещи, убеждая себя, что делаю правильный шаг, что так нужно, что это поможет мне справиться с болезнью, что смерть, как дамоклов меч, перестанет висеть над моей головой и ходить, как тень, за мной по пятам.

Ведь каждый день, каждое утро, каждый вечер меня невыносимо тянуло обратно, но я уговаривала себя потерпеть, что ещё чуть-чуть, и всё будет хорошо, что я смогу жить как раньше. Но, увы…

Когда Света вдруг перестала выходить на связь, мне уже тогда нужно было всё бросить и возвращаться. Но я легла под капельницу, на три месяца вышвырнувшую меня из жизни.

А потом трубку взял Андрей, и я узнала, что Светланы больше нет. Но даже тогда я зачем-то послушала Марка, что мне нужно долечиться. Только какой во всём этом лечении смысл, если оно не даёт никакого результата?

Пожалуй, мне пора смириться с неизбежным и не тратить остаток своей жизни на восстановление после очередной химии.

Обо всём этом я успеваю подумать, когда еду на такси до родного дома, расположенного в посёлке за чертой города.

Посёлок уже давно изменился до неузнаваемости, и от него осталось одно название. Там, где когда-то теснились уютные, но уже потрёпанные временем домики с резными наличниками и ухоженные цветущие палисадники, теперь возвышаются сверкающие тонированными зеркальными стёклами современные двух- и трёхэтажные коттеджи, а зелёные газоны сменила чопорная тротуарная плитка.

Бабушкин бревенчатый дом, что достался мне в наследство, расположен на окраине посёлка возле самого леса, докуда ещё не добрались холодные щупальца цивилизации. Он, как одинокий страж прошлого, крепко стоит на своём месте и с вызовом смотрит на своих модных собратьев.

На время моего отсутствия я просила присмотреть за домом Зинаиду Петровну, живущую с нами по соседству.

Вот только предупредить женщину о своём возвращении я не успела, и по приезде меня ждал огромный и не самый приятный сюрприз — новые жильцы, о которых за время моего отсутствия я ни разу не слышала.

— А мы не ждали вас, а вы припёрлися, — не без горькой иронии цитирую, перефразировав строчки известной частушки, которые так любила напевать ба, когда перед моим носом захлопывает дверь детина ростом под два метра.

Такси уехало, на дворе — промозглая темень, я стою на улице, потому что не могу попасть в собственный дом. Для полного «счастья» не хватает только дождя, который, сжалившись над моим и без того плачевным состоянием, решил сделать небольшую передышку, но пугает отголосками грома, бродя неподалёку.

Если сейчас ещё разрядится батарея на телефоне, то я побью все рекорды по сбору неприятностей на свою голову.

Слава производителям аккумуляторов: батарея показывает тридцать процентов. Это, конечно, не так много, как хотелось бы, но вполне достаточно, чтобы вызвать машину. Что я и делаю после того, как включаю энергосберегающий режим.

Время ожидания — час сорок восемь минут. Всего-то «ничего», особенно если учесть, что из-за туч не видно ни зги.

С «детиной» бодаться бесполезно, а вот задать парочку вопросов тёте Зине, уверяющей меня, что в моё отсутствие она присмотрит за домиком, мне очень хочется. Хотелось бы, конечно, по телефону, но боюсь потратить драгоценные проценты, чтобы услышать «правдоподобные» объяснения: «Мариночка, не переживай. С бабушкиным домиком всё хорошо».

Пока иду до прагматичной соседки, вспоминаю все народные пословицы и поговорки про непогоду и невезение. Единственный плюс — что на дворе плюс, а не минус.

Нажимаю на кнопку звонка и терпеливо жду ответа, которого, что вполне ожидаемо, не следует. Какой нормальный будет ждать незваных гостей в десять вечера? Правильно — никакой!

Поэтому мне приходится достать телефон.

Двадцать девять процентов.

Слушаю долгие гудки. Только тётя Зина разговаривать со мной не спешит, своим молчанием сжирая драгоценный заряд.

Звоню ещё раз.

— Алло? Ой, Мариночка, что же ты так поздно звонишь? У нас уже ночь давно. Я спать легла.

Только по горящим во всём доме окнам на то, что там все спят, совсем не похоже.

— Здравствуйте, тётя Зина, — перебиваю, пока она не вздумала отключиться. — Я приехала.

Низкий заряд батареи заставляет меня опустить ненужный обмен любезностями.

— Что, дорогая? Плохо слышно! Связь ужасная. Алло? Ты приезжаешь? Когда?

Снова давлю на звонок, и его трель я отчётливо слышу через динамики.

— Дверь откроете?

— Что?

— Дверь откройте! — рявкаю на всю улицу.

— Что? А? Как? Это ты звонишь? — До кого-то начинает доходить, что закончилась у кота масленица. — Сейчас, сейчас открою. Оденусь только.

И эта гадина отключается! Но и дверь открывать не спешит. Звонит своему «детине»?

Вот пусть и сообщит ему «радостную» новость.

Мне приходится прождать добрых минут десять, пока передо мной появляется Зинаида Петровна собственной персоной.

— Ой, Мариночка, — пугается моего вида, словно я вернулась из преисподней, и едва не крестится. — Что же ты не предупредила, что приедешь?! — всплёскивает руками. — Я бы окошечки к твоему приезду помыла.

Как «мило»!

— А что, бугай их запачкать успел?

— Какой бугай?

— Тот, что в доме моём живёт. — Волком смотрю на соседку. Голодным и бешеным.

Вот только в девяноста девяти процентах волк не нападает на человека.

— Мариночка, ты уж прости меня, грешную. Племянничек это мой. Вот пустила пожить на пару дней, пока тебя нет. Заодно и за домиком твоим он приглядывал.

— Что же вы, Зинаида Петровна, родного племянничка домой-то к себе не пустили?