Ищу жену или Мама, ты в розыске!

Глава 1

Наталья

Я вдыхаю сырой воздух сосновой кромки и подаю знак: Работаем.
— Всем стоять. Руки за головы. Работает оперативная группа!

Калитка скрипит так, будто сама призналась в соучастии. Мы катим внутрь, по плитке дворика, и все получается ровно — без залихватской киношности и без лишних выкриков.

Охрана у ворот делает шаг назад, хватает за рацию — поздно. Мои уже внутри: Лисин — на левом крыле, Степанов ведет двоих в шляпах к стене, Седых перекрывает проезд, чтобы ни одна машина не сорвалась через газон.

Камеры журналистов мигают за забором, вытягиваются на цыпочки, ловят момент, как будто запах жареного — это их кровь.

— Лицом к стене, ножки на ширину плеч, — пошло дело,— Документы при себе? Отлично. Достанут наши.

Я иду по центру, через распахнутые двери.

Загородный дом в Подмосковье, фасад — дороже, чем совесть этих урожов.

В гостиной — круглый стол, на нем папки, ноуты, два телефона без симок и старомодная записная книжка с корешком, исчерпанным цифрами. Вазы с белыми розами.

У таких белых всегда есть следы табака — кто-то курил здесь недавно. Ковер с восточным узором чуть съехал, под ним — ниша.

Отмечаю взглядом.

Никаких тайн, все на виду, думали никто не доберется. Но не я!

Я всегда до дела докопаюсь.

— Камера, фиксируй вход, — киваю Кате из криминалистики, — Начинаем по протоколу.

Снимаю из папки постановление на обыск и задержание.

Бумага шероховатая, как наждак по нервам.

Судья поставил подпись утром; мы ждали этот резолютив, как хирурги — свет операционной.

Дело тянется четыре года, Москва и область, один и тот же контур: фиктивные фирмы, обнал, конверты с налом, липовые договоры на поставку.

Слишком гладкие счета, слишком ровные суммы.

Когда цифры ровные — люди всегда неровные.

— Звенева, — шепчет в гарнитуру Степанов, — На черном входе двое. Один пытается выйти, без паники, но быстрый.

— Прими, — отвечаю я, — Без подарков на камеру.

Снаружи вспыхивают вспышки, журналисты, как чайки, чувствуют добычу раньше хозяина гавани.

Мы заранее сбросили им «анонс мероприятия» — нечего скрывать.

Не потому что люблю показуху, а потому что на таких делах нужна паутина общественного внимания.

Тогда меньше дергаются те, кто привык дергать других.

— Всем присутствующим, — произношу вслух, четко, чтобы камера сняла рот и слова сошлись, — Ведется следственное действие, обыск по постановлению суда. Прошу сохранять места, не перемещаться без команды. Любые попытки скрыть или уничтожить предметы, документы — дополнительные квалификации…. Права разъяснены.

Мужчина в дорогом жилете делает вид, что не слышит.

Он, наверное, привык слышать вежливое «вы», «позвольте», «мы сами все найдем и уйдем».

Сегодня вежливость в другом: строгость формы — и никакой суеты.

— Катя, сейф ищешь. Лисин, ванная и подсобка — без рывков, все под камеру. Седых — двор, гараж. Отдельно — серверную, если есть.

В кабинетах пахнет кожей и кофе.

На столе — пресс-папье в виде тигра, клыки глянцевые, как новая схема. Из нижнего ящика кто-то торопливо выдернул папку и не закрыл до конца.

Пальцы помнят: такие ребята никогда не держат грязь вверху.

Ищем низ, ищем потай.

— Нашла, — Катя показывает на разрез ковра, — Лоток.

Отодвигаем ковер. Под ним — крышка.

Внутри — две сумки с наличкой, брикеты перемотаны резинками, пачки ровные, как кирпич на стройке.

Рядом — жесткий диск, флешки, заламинированные ксерокопии паспортов на разные имена.

Я смотрю на это и думаю, как часто чужие имена покупают, будто обувь: примерил — пошел, стер по дороге — выбросил.

— Фиксируй. Опись — сюда, — протягиваю Катe лист, сама диктую: — Денежные средства, примерный объем уточним после пересчета. Носители информации — 1 HDD, 5 USB… записные книжки — 2.

Краем глаза ловлю движение.

В проеме — мужчина, лет тридцать пять.

Лицо спокойное, взгляд прямой, без той пустоты, что часто встречается у тех, кого застали врасплох.

Не сутулится, не прячет руки, не показывает агрессию.

Просто стоит и смотрит на меня, как будто мы встретились не в доме под обыск, а у стойки аэропорта, где задержали рейс, и теперь оба думаем, успеем ли на стыковку.

— Вы кто?