Исида, дочь Аменхотепа

Часть четвертая

Первой и, наверное, самой верной моей ассоциацией было погружение в себя, словно я нырнула в собственное подсознание. Не в физическом смысле, конечно. Как только я оказалась по ту сторону, у меня тут же возникло ощущение, будто я вернулась домой. Длинные просторные коридоры, знакомые запахи – мне даже показалось, что я узнала поворот, который находился перед кабинетом моего наставника. Но, приглядевшись, я быстро поняла, что ошибалась: рисунки на стенах были незнакомыми, чужими. Образы, отображенные на них, не имели ничего общего с культурой моего народа. Странные, иногда пугающие, они перетекали из одного в другой, образуя причудливые картины из неведомого мне мира, который, впрочем, вызывал в моей памяти смутные воспоминания. Не об этом ли говорил Мурсили, когда рассказывал историю наших общих с ним предков? Кто знает, что за силы скрывал в себе круг, границы которого я решила нарушить? В тот момент я сильно пожалела о том, что не нашла времени для того чтобы расспросить Тиглата подробнее о неведомых венедах и их жречестве. Общаясь с мудрым Кадашманом, я часто слышала его рассуждения о том, что за пределами Египта существует целая вселенная, о тайнах которой мы можем только догадываться. Но по понятным причинам все это мне казалось тогда пустыми россказнями. Как я могла предположить, что в этом мире может быть что-либо более величественное, чем культура, созданная бесчисленными династиями фараонов? Сейчас подобные утверждения вызывают лишь улыбку, но подождите пару сотен лет – возможно, то, во что вы верите сегодня, кому-то также покажется нелепым.

Так, размышляя о собственной ограниченности, я медленно продвигалась вперед, даже не задумываясь о том, как вся эта громадина могла уместиться в небольшом круге, внутри которого я находилась. В какой-то момент мне показалось, что картины на стенах обрели форму – и теперь двигались, как живые. Сначала я объяснила это игрой теней, но когда пригляделась, то увидела, что все происходило наяву. Неведомые персонажи, похожие на наших богов с головами животных, перемещались из одного сюжета в другой, то сражаясь друг с другом, то заключая союзы – из них рождались новые существа, которые с каждым разом все меньше походили на людей. Последним стал трехглавый змей, оставшийся в одиночестве и за неимением альтернативы пожравший самого себя.

- Почти как Уроборос, - пробормотала я, с любопытством рассматривая завершающую картину.

Действительно, это чудовище напомнило мне известный с детства символ цикличности жизни и смерти. Зачем это здесь? И какие выводы я должна была сделать из этого учебника древности? В том, что все представленное имело некий тайный смысл, я ни на секунду не сомневалась, однако была еще далека от понимания. Завершающий сюжет находился в самом конце длинного коридора, за которым был единственный поворот направо. Заглянув туда, я удивилась: вся остальная площадь была совершенно белой – ни точки, за которую можно было бы зацепиться взглядом. Чувствуя легкое головокружение, я двинулась вперед, держась за стены. Странно, но я не чувствовала страха, будто знала, что здесь мне ничего не грозит.

Прошло, как минимум, несколько минут, прежде чем я заметила вдалеке темное пятно. Со временем, по мере приближения, оно обрело форму, и я разглядела дверь. Она была крошечной – во всяком случае, так мне сначала показалось. Я даже успела подумать о том, что вряд ли смогу протиснуться в нее. Я шла и шла, а дверь лишь увеличивалась в размерах, оставаясь недостижимой. И только когда ее полотно заполнило собой все, я смогла, наконец, перевести дух. Вход в неизведанное представлял собой мерцающее нечто, переливающееся всеми оттенками черного – от эбонитового до цвета бычьей крови. Материал, из которого была изготовлена дверь, был мне незнаком, когда я попыталась толкнуть его, мои руки по локоть погрузились в то, что сначала показалось мне мягким и податливым, как пепел, однако  уже в следующий момент что-то с такой силой оттолкнуло меня, что я с трудом удержалась на ногах. Понимая, что это новая головоломка, которую мне предстояло решить, я отступила на несколько шагов и задумалась. Оставить все как есть и вернуться? Возможно, это было бы самым правильным решением, но я почему-то не была уверена в том, что силы, с которыми я столкнулась, позволят мне сделать это. Поэтому, почесав затылок, я решила попытаться все же миновать это препятствие – хотя бы из любопытства, чтобы посмотреть, что ждет меня дальше.

В этот момент до меня донеслись какие-то звуки, но сколько я ни прислушивалась, так и не смогла понять, откуда они исходили. Мне показалось, что я почувствовала чье-то прикосновение на своей коже, однако это было мимолетное ощущение. Все мое внимание было сконцентрировано на препятствии, отделявшем меня от тайны, которая, я почему-то была в этом уверена, была достойна моих усилий. Однако все попытки проникнуть сквозь дверь ни к чему не приводили. В конце концов, я уселась напротив неуступчивого куска неизвестно чего и погрузилась в размышления. Кадашман как-то пытался донести до меня мысль о том, что все препятствия, кажущиеся нам непреодолимыми, существуют только в наших головах. Мол, стоит только поверить в собственное всемогущество – и они исчезнут. Прежде подобные рассуждения казались мне пустословием, однако сейчас, оказавшись перед неразрешимой проблемой, я подумала, что, возможно, в них был определенный смысл. Закрыв глаза, я представила, что двери нет, и, поднявшись, двинулась вперед. Один шаг, второй, третий… Я ждала, что вот-вот упрусь в вязкую субстанцию, но этого не произошло.

Я открыла глаза и огляделась вокруг. Не помню уже, чего именно я ждала, но то, что предстало моему взгляду, заставило меня попятиться. Я оказалась в огромной зале, потолки которой терялись так высоко, что было невозможно рассмотреть ее своды. Приглушенный свет, шедший со всех сторон, придавал пространству голубоватый оттенок… Но не это поразило меня – прямо передо мной стояли трое старцев, каждый из которых оценивающе смотрел на меня. Должна сказать, что в этот момент я почувствовала непреодолимое желание бежать без оглядки – возможно, я бы так и поступила, но в этот момент одна из фигур пошевелилась, и все помещение заполнил глубокий чистый голос: