Искалеченные жизни или заслуженное счастье

Глава 31. Юля

Чувствую легкость и приятную усталость во всем теле, и тут воспоминания о прошлой ночи всплывают в моей памяти. Я даже застонала от того, что позволила ему сделать со мной все это. Щеки пылают, в уголках глаз собираются слезы, но когда он заговорил о нашей дочери, что-то в моем сердце щелкнуло, и я расслабилась. Я тоже хотела для нашей дочери семью, где есть папа и мама. Но в нашем случае это было невозможно, и все же я умудрилась провести с ним первую брачную ночь.

Тело горело от его поцелуев, между бедер слегка ныло. С Артемом мы так долго не занимались сексом, и никогда не было столько прелюдии. Здесь я, как птица Феникс, горела и возрождалась. Оргазм за оргазмом делали меня податливой в его руках. Я даже не помню, как переоделась. Долго заниматься самобичеванием не смогла, дочь напомнила, что она хочет кушать, а я последний раз ела вчера утром. Поэтому, нехотя, я выбралась из кровати и наугад нашла душ. Была очень удивлена, что у него были все мои любимые туалетные принадлежности. Приняла душ и стояла у зеркала в ванной, в полотенце расчесывала волосы и думала, как выйти из комнаты, как себя вести с ним. И не сразу заметила, как Павел очутился за спиной с мокрыми волосами и в банном халате. Хотела развернуться, но тут услышала его хриплый приказ стоять и не двигаться. Как завороженная, наблюдала в зеркало, как он приближается вплотную, забирает щетку для волос и отбрасывает ее в сторону. Ставит мои руки по обе стороны раковины, отчего приходится чуточку прогнуться, и полотенце соскальзывает к моим ногам, задевая чувствительные соски от беременности. Его одна рука уверенно гладит груди, а вторая играет с моим клитором. Я чувствую, как влага собралась, кровь прилила к клитору, и с моих уст стали срываться всхлипы. Хотела закрыть глаза, чтобы сбросить зачарованность, но легкий шлепок по попе и приказ смотреть в зеркало не дали мне это сделать. И я подчинилась.

Он убрал руки, развязал халат, и тот тоже упал на пол, где было мое полотенце. Я смотрела на его член, толстый, длинный, головка как эскимо. И как же он меня не порвал? Такой размер у его члена. Он проводит им по моим складочкам сзади. Я вцепилась пальцами в раковину, аж костяшки побелели. Его член упирается во вход моего влагалища. Его руки ложатся поверх моих, и мы сплетаем пальцы. Я жду, но он не спешит. Нежно проводит по плечам, перемещает их на грудь, берет, как будто взвешивая, а соски зажимает аккуратно пальцами и гладит их. По моим бедрам уже струится влага. Я стону в голос, и тут я не выдерживаю и подаюсь попкой назад. И все, как будто мы срываемся с тормозов. Мы оголенные провода. Нет понимания, где я, где он, что хорошо, что плохо. Есть только чистый кайф. Когда все закончилось, хорошо, что он меня поддержал, иначе я бы упала. Паша повернул меня к себе и запечатлел на губах легкий поцелуй.

Доброе утро, дорогая. Я фыркнула и пошла обратно в душ. За спиной раздался раскатистый смех. Он сказал, что мои вещи привезли и завтрак готов, и он ждет меня в столовой. Ничего не ответив, я закрыла дверь душевой, включила воду и встала под струи, потом, когда осталась одна, дала волю слезам. Я не так представляла наше общение с ним, что буду вести себя как легкомысленная особа. Поплакав о своем самолюбии, пошла одеваться и искать столовую, так как очень хотела есть и не собиралась морить себя голодом.

Паша сидит за столом и что-то печатает в телефоне. Он одет в футболку, которая подчеркивает его спортивное тело, и джинсы. Рядом с плитой суетится женщина лет 55, среднего роста. Паша представляет ее как Ольгу Петровну, которая помогает ему по дому. Она оказалась очень приятной женщиной. Увидев меня, она начала суетиться, а потом, когда свободное платье очертило мой животик, ахнула и поздравила нас с Пашей.

От всех запахов еды слюнки текли, и я подумала, что поправлюсь очень сильно, если буду так все сметать. Овсяная каша и сырники со сгущенкой были очень вкусными. Мелкой, похоже, тоже очень понравилось, она притихла и сильно не пиналась. Через какое-то время я заметила, что Паша наблюдает за мной.

"Ты очень красивая, когда не злишься", - сказал он с улыбкой на лице. Меня так и подмывало сказать гадость, но присутствие Ольги Петровны остановило меня, и я просто сказала ему: "Это не скажешь о тебе".

Поиграв в семью, я решила, что мне пора ехать в свою квартиру и жить своей жизнью. "Нет, никуда ты не поедешь. Наша дочь будет жить здесь, а ты после ее рождения выберешь, где захочешь жить", - сказал он, глядя мне в глаза.

И с каждым моим словом безмятежность в его глазах сменялась грозовыми тучами, которые в секунду затянули небо. Рука, лежащая на столе, сжалась в кулак. И тут, как по мановению волшебной палочки, он снова стал спокойным и откинулся на стуле, глядя на меня.

"Нет, никуда ты не поедешь. Наша дочь будет жить здесь, а ты после ее рождения выберешь, где захочешь жить", - повторил он.

Гнев начал заполнять меня. А спросить меня, может быть, я хотела носить свою фамилию? - сказала я, сверкая глазами. Моя дочь и жена носят мою фамилию. Покинешь этот дом - носи какую хочешь.

Мне захотелось его придушить. Тут зазвонил его телефон, он встал, поцеловал меня в макушку и вышел за дверь квартиры, а лучше бы за дверь моей жизни. Ольга Петровна, за милой беседой, как бы невзначай, ввела меня в курс жизни Павла. Оказалось, что он был женат и у него был сын, но оба погибли полтора года назад в автомобильной катастрофе. Слезы потекли из моих глаз, и я инстинктивно прикрыла живот, как бы защищая дочь.

Она начала говорить что-то про то, что не следовало мне этого говорить, но я сказала, что все правильно, что рассказали. Потом она провела мне экскурсию по квартире. Она оказалась необжитой, более ремонт был только в той комнате, где мы провели ночь с Пашей. От воспоминания, кажется, покраснела от макушки до пяток.

После дизайнера я еще раз подкрепилась на кухне, и сон стал меня морить. Я пошла в комнату, думая, что не усну, но, как только голова коснулась подушки, я вырубилась...