Искалеченные жизни или заслуженное счастье

Глава 47.Павел.

Тело болело, но нежный голос звал меня очнуться. Я хотел ответить, но боль в ребрах не давала это сделать, и из горла вырывался только хрип. Голос плакал и молил меня очнуться, звал по имени.

Вдруг удар по щеке привел меня в чувства, но мне все еще казалось, что я сплю. Я был в какой-то темной комнате, только одна тусклая лампочка освещала ее, и рядом со мной стояла тень девушки с длинными волосами, в короткой ночнушке, ноги были босыми, а живот выпирал. Я прохрипел имя "Юля" и она всхлипнула, а затем поцеловала меня, или я ее, я не знаю. Она была вся холодная, и я хотел обнять ее, но не мог, руки были скованы сзади.

Я оторвался от губ, чтобы посмотреть, все ли с ней в порядке, хотя в этой ситуации было не до порядка. Я видел, как беременная девушка трясется от холода, прижимается ко мне. Я не слышал, как в комнату вошла Света. Эта женщина схватила Юлю за волосы и толкнула ее с колен. Она плакала, но это не остановило Свету, которая обращалась с ней как с куском мусора.

Я пытался вырваться из оков, чтобы помочь Юле, и кричал матом до хрипоты в голосе. Я просил Свету не трогать ее, но она, казалось, не слышала меня и только тогда, когда оттолкнула Юлю к кровати, оставила ее там.

Мои глаза, привыкшие к темноте, начали различать кровь на белых бедрах Юли, и лужа крови появилась под ней. Наша дочь решила сегодня родиться, но это сделала неадекватная женщина. Из-за нее сейчас ослабевала жизнь моих девочек.

Я, как дикий зверь, попавший в ловушку, рвался до хруста костей, запястья были изодраны в кровь, мои руки стали влажными от моей крови. А эта женщина рассказывала мне, как она меня любит, хотя на самом деле она трахалась со всеми и подсунула чужого ребенка как своего. Я тоже не безгрешен, я заслужил, чтобы со мной что-то сделали, но Юля и наша дочь не виноваты. Они должны жить, и если мне придется умереть, я это сделаю.

Но прежде я должен убедиться, что с Юлей и нашей дочерью все хорошо. Я замечаю, как одна рука выскальзывает из браслета, и Света рядом, досадуя на то, что ей пришлось прийти. Не успеваю обдумать, что делать, как моя рука хватает ее за шею и отталкивает к стене. Она бьется головой о стену и падает на пол.

Я смотрю на Юлю и зову ее по имени. Она не отвечает, а стон с ее искусанных губ становится громче. Я рву вторую руку и она поддается. Кровь сочится, я падаю на колени и ползу к Юле. Беру свою девочку на руки, сижу и баюкаю ее. Собираю силы, чтобы встать и выбраться отсюда.

Юля прикована одной рукой к стене. Я матерюсь и вою от бессилия. Мой взгляд падает на шею Светы, и я вижу ключ на цепочке. Я срываю его, не заботясь о том, что оставляю след на шее этой женщины. Обещаю всем богам, что отпущу Юлю и нашу дочь, если они будут спасены.

Я реву. Снимаю браслет с руки Юли и поднимаю ее на руки. Прошу свои силы не покидать меня, пока мы не вытащим девочек в безопасное место. Аккуратно поднимаюсь наверх, покрывая поцелуями лицо Юли. Слизую ее слезы, засохшие на лице. Кладу ее на диван в гостиной. Пытаюсь привести ее в сознание, она должна помочь нашей дочери родиться.

Она стонет и хнычет. Мне приходится слегка похлопать ее по щекам, и наконец-то она открывает глаза. Подкладываю подушки под спину, заглядываю в нее и вспоминаю, как однажды мой знакомый врач рассказывал, как ему пришлось принимать роды не в больнице, а в лифте. Он заставил Юлю дышать и тужиться.

Сколько времени прошло, я не знаю. Юля откинулась на подушках и захныкала, что больше не может. Пришлось встряхнуть ее и жестко сказать, что, если она не постарается, наша дочь задохнется в ней. Страх и слезы появились в ее взгляде, но она умничка, собралась и из последних сил вытолкнула нашу дочь. А сама потеряла сознание.

Вдруг за спиной шорох, я поворачиваюсь и вижу Свету с пистолетом. Я закрываю Юлю с дочкой собой и иду к этой женщине. Я пытаюсь отобрать пистолет. Выстрел...