Искалеченный мир

Глава 4.

То, что лорд Нарие колданул, до Алёны дошло не сразу.

Она не билась в панике, выплеснула ярость на мужчину и затихла. Горечь от неразумного поступка Верны она ещё будет переживать, но сейчас сработал инстинкт образованного человека. Она увидела, что тела нет, как призрака себя не осознала, но всё же «ничто» не подразумевало, что от неё останется хоть какая-то часть! Значит, лорд не всесилен и вместе со злостью и совершенно несвоевременном удовлетворением, она выставила ему фигу. Вроде и нечем, даже сама не видела своей фигуры, но посыл был настолько ярким, что мужчина резко оглянулся, приготовился отражать атаку. Землянка сменила фигу на козу, с угрожающим подтекстом в мыслях, но видимо запал прошёл окончательно и Нарие больше ничего не почувствовал.

А Алёна Игоревна растерялась. Что же ей теперь делать? Как перемещаться и что она нынче такое? Захотелось уйти, но не смогла. Сосредоточилась и представила ноги, как переставляет одну за другой, но толка не вышло. Разволновалась.

Накатили мысли о Верне, о её глупой, какой-то детской любви к мистеру Безукоризненное божество, о том, что она скрывала это, видимо понимая, что у гостьи не найдёт одобрения своим чувствам. Хотя, при той жизни, что вела девушка, сложно выбирать, кого одарить любовью. Ведь она живая, наполненная эмоциями и никого рядом не было.

Весь остаток дня, потом ещё день, да и утро в придачу, Алёна Игоревна пребывала в одной и той же точке пространства.

— Долго висеть здесь собралась? – прозвучал ворчливый голос сущности.

Женщина уже не надеялась услышать обращение к ней. За сутки с лишним, она очень хорошо прочувствовала, что такое «ничто». Какой её кусочек остался, она так и не разобралась. Временами склонялась к душе, ведь погоревала, поплакала, отчаялась, позлиться успела. Но, с другой стороны, разве душа может расчётливо констатировать каждое действие? Потом был поднят вопрос, видят ли маги привидения? По всем прочитанным на Земле книгам, одарённые люди просто обязаны видеть, но её не замечали, ни лорд, ни управляющий, враз постаревший. И вдруг, сущность.

— Дедушка, как я рада вас видеть! – завопила она.

— Чего молчишь-то? Ты не мигай, толком говори, – досадливо скривился дед.

— Так я вам кричу, рада видеть вас!!! – надрываясь, проорала женщина.

— Не разберу твоей азбуки Морзе, чай сама не умеешь, а меня дразнишь, – скрипел сущность. Потом махнул рукой и продолжил брюзжать.

— Ты это… чего хотел сказать. Совсем обнаглела, да? Подкинула мне малявку и сиди дедушка, воспитывай! Я отродясь такими делами не занимался.

Алёна тяжело вздохнула. Всё напрасно.

— Ну чего вздыхаешь? Не разорваться мне, говорю. Дар красавицы нашей, Верночки у меня прижился, цветной, радужный, будоражит так, что место себе не нахожу. Костюмчики себе вот напридумывал.

Дед из ниоткуда предъявил одёжную штангу, на которой висело штук десять жилеток разных оттенков тёмно-зелёного и баклажанного.

— Энергии во мне столько, что тошнит от переизбытка. Наш-то двоих укокошил, так я всё, что при них было поглотил. Хорошо, что их родовой дар возвратился в родные замки, а то захлебнулся бы.

Алёна Игоревна встрепенулась и точь-в-точь как ранее, ещё раз вздохнула, уставившись на сущность.

— Эй, ты там разумной хоть осталась? А то я ж не вижу, может ты уже совсем того?

«Ну до чего ж противный дед», – от души подумала она.

— Что?! Это я? – взревел обиженный сущность и исчез.

Алёна заметалась. Догнать надо, обязательно поговорить, обсудить, но как? То у неё получается, то взмокла вся, а толка нет. И что за каша в голове, как она могла взмокнуть? Что она вообще теперь такое?

Села на диван.

«Нет», – решила она, надо лечь, расслабиться и тогда будет думаться хорошо.

«Я спокойна, расслаблена и мне ничто не мешает», – забубнила она.

Как только прекратила метаться, так появились новые мысли.

«Что вообще в принципе лежит на диване?»

Даже посмотреть нечем. Ужасное чувство беспомощности, когда совершенно нет никаких мыслей по поводу происходящего. Ни предположений, ни тем более уж теорий.

Снова начала бубнить, что спокойна. Прекратив пытаться объяснить, что она нынче такое, женщина подвела итоги.

Как только она желает произвести действие при помощи тела, неважно: сказать, пройти, или почесаться, что удивительно, но без конца, словно дразня, что-то чесалось, так вот результат ноль. Зато всему стала голова, которая теперь не голова, а мозг или сознание. Значит, надо относиться к себе как к энергетической сущности. В таком существовании должны быть неоспоримые плюсы, вон одна такая живёт на верху замка и не тужит.

«Ну-ка где этот пенёк старый?» – Алёна потянулась наверх и совсем не быстро, как представлялась, а медленно проявилась в мрачном помещении, запылённом и продуваемом всеми ветрами.

Воздух был густоват и задерживал её. Первое, что удалось разглядеть, это тёмное расплывчатое пятно с неуместными пятнами цветных клякс. Следующее, что увидела новая Алёна Игоревна, это лучик солнышка, неотрывно следующий за тёмной массой, и пытающийся наскочить на светлую кляксу.

— Припёрлася? – недовольно обратился сущность к женщине, – видишь, играю, в то время как дел полно.

«Это мой дар?», – тихо подумала землянка, надеясь, что дед её так лучше услышит.

— Он самый. Сюда просочился мелочь, когда понял, что потерялся, – намного ласковее произнёс сущность, чем, когда общался с женщиной. – Да, дела. Я смотрю, осваиваешься потихоньку, – без прежнего запала продолжил дед. – Кто бы мог подумать, что так выйдет. Девку жалко, хорошая была, хоть и глупая. Нафантазировала себе горы приятных глупостей, потом поверила в свои фантазии. Эх-эх.