Искалеченный мир

Глава 10.

В доме Ауреля уход целительницы заметили все. Люди столь долгое время лишь из любопытства обращавшие внимание на гостью, в последнее время начали ставить её выше своей владетельницы и вот потеряли её. Своего лорда жители дома очень ценили, уважали, но за то, что не смог удержать жену и тем более гостью, корили. Никто не знал тонкостей взаимоотношений между владетелем и пришлой леди, но подозревали, что женщине была нанесена обида. В свете сплетен Бор неожиданно стал романтическим несчастным героем. Все видели, что мужчина, их защитник, «спал с лица». Обратили внимание и на погрустневших малышей, пригретых леди, на её ребят, не знающих чем заняться. В добрую память о гостье всем, кого она ценила, жители уделяли внимание, бывало, доброе слово скажут, угостят чем-либо. Только мечущемуся управляющему не знали, как могут помочь, разве что накормить от души. Пусть своё горе хоть заест.

Бор мучился, переживал, обижался и прощал свою леди. Понимал, что владетель сейчас ни за что не отпустил бы его, но надеялся, что выполнив все выдвигаемые условия, всё же смог бы уйти, но Алёнушка помешала заключить договор. Повезло ему, что не загнал себя в кабалу, но чего ради дальше здесь жить? Для чего работать? Что защищать? Теперь он точно знает, что дом — это там, где любимая женщина ждёт. Малыши его тоже это поняли, тянулись к леди, а ему вроде ревностно, что она их по головам гладит, на коленки посадит, прижмёт к себе, а вроде и обнять их всех кучей хочется, так уютно, когда все вместе.

Теперь он научился понимать, где чувства зверя, где человека. Звериное в нём яркое, простое, эгоистичное. Человеческое же всё сложнее, каждый поступок отягощён совестью, мерой справедливости. Именно эти гири подсказывают ему, что не время упиваться своим горем, он нужен людям, с которыми рос рядом, очень нужен мальчишкам, своим и Алёниным. Народ у них живёт разный, не все добры, не все нейтральны, а детям, да чужакам, всегда первым от зла достаётся.

Погода будто расстроившись, что славную леди обидели, нахмурилась и понеслись по небу низкие тучи, ветер стал злым, порывистым, а дождик растерял задор и изводил своей затянувшейся мелочностью. Холодно, сыро, промозгло в доме Ауреля, что же говорить об осадивших их воинах.

Алёне было уютно в своей норке, только скучно. Источник с будущей живой водой она украсила, используя магическое зрение и советы Ручейка. Обустроила дорожку к жилищу, сделала удобнее доступ к повседневной воде. Увлеклась экспериментами с волшебным источником. Полила им кусты, молоденькие деревца, окружавшие её, травку, увидела, что всё пошло на пользу. Теперь каждый день ходила, и пока других пациентов не было, понемногу всем деревьям в округе устраивала целебный водопой. Довелось ей как-то увидеть маленького пегаса. Смешной, неуклюжий, осторожный, но любопытный. Жалко его стало, одиночество надолго его верным спутником станет.

Домовые сколько смогли принесли ещё припасов. В основном солонины, да косточек для бульона. Яйцами, творогом забили весь волшебный шкаф.

— Мясу холодное место найдёшь хозяюшка, – поучали они, – а это только здесь сохранится. Нас не жди боле, полевик уже спать собрался, наших сил не хватит по лесу дорогу сокращать. До весны прощаемся, – поклонились и исчезли.

— А как же новости, – вслед крикнула Алёна, но опоздала.

В своеобразной избе всё завалено припасами. По большей частью досушивающиеся травы, ягодки, выращенные специально для неё заботливым лешим. Даже грибов ещё не было в молодом лесу.

С первым снегом Ручеёк попрощалась и отправилась «взрослеть». Никто больше не навещал женщину, никаких пациентов у неё не появлялось, и она целыми днями заряжала своим даром, набранные камешки. Появилась у неё забота расчищать себе тропку до воды. Потом захотелось поддерживать в доступном состоянии дорогу к дому, да только где она эта дорога? Одна она во всём бескрайнем лесу. Забудут о ней все, и останется она здесь навечно.

Был соблазн в нагрянувшей тоске испить целебной воды, но испугалась. Вдруг юной девой или ребёнком станет. Зачем ей это? Сейчас Алёна себе очень нравилась, тридцать с небольшим – молодая женщина. Интересная, лицо умное, а вспомнила себя девицей, так поморщилась. Красоты не было, да и бог с ней, одна морока, но вот простота в лице тоже никуда не годится. Как ещё в молодые годы на неё муж запал? Хотя, в молодости он тоже неказист был, смешной, нескладный. Нет, воду пить нельзя. Самый лучший возраст чуть более тридцати.

Месяц прошёл, другой, до весны ещё далеко, а мясо закончилось, волшебный шкаф уже почти опустошён. Казалось бы, энергии Алёна тратит мало, целыми днями сиднем сидит, ест мало, а скоро голодать придётся.

Настал день, когда кроме сушёной травы, муки, да костей для бульона, ничего не осталось. Лишь тоска горькая, хоть вёдрами черпай. Смешно было вспоминать, как она радовалась своему назначению «хозяйка волшебного источника»!

Никому не понадобилась ни она, ни источник. Запрятали всё так, что ни дороги к ним не найти, ни знать о них никто не знает. Скукота да уныние. От безделья наковыряла семян с полевых цветочков входящих в лекарственные сборы и высадила в плошке. Подкармливала их волшебной водой, подлечивала проросших дохлятиков своим даром и когда пришла долгожданная весна, начала выставлять своих питомцев на улицу. Травка ещё не везде появилась, но надежда, что теперь всё образуется, росла и крепла. В один такой денёк, когда солнышко ласково припекало, исхудавшая Алёна сидела на ступенечке у двери норы, наслаждаясь живым теплом и неожиданно услышала:

— Здравствуй хозяюшка, – голос полевика, а вместе с ним:

— Приветишь ли леди Алёна?