Искания Эрики Финчер

Часть 5

Вильям Шэлмот

Полупрозрачный дым еще витает в гостиной Криса. Я, раскинувшись на темной коже дивана, зависаю в мыслях, думая о своей новой «головной боли» — о девчонке. «Она же еще совсем зеленая! Наверняка верит, что все ее девчачьи мечты исполнятся, подожди она еще чуть-чуть!» – жмурюсь от своих терзаний о будущей паре. В гостиную входит Кристофер с двумя стаканами янтарной жидкости, совсем немного, но и этого хватит.

– Ну что? – Я отрываю взгляд от бесполезных документов и вижу напротив брата. – Нашел что-то интересное? – Шэлмот намекает на папку, лежащую рядом со мной. Я, мотая головой, перекидываю ее на журнальный стол, тем самым приглашая брата присесть, и беру стакан с виски, отпивая глоток. Становится немного лучше, и паршивая задница, в которой я оказался на днях, теперь не кажется такой огромной.

Внутреннее нутро метается, давя на стенки разума, пытаясь побороть выдрессированный годами контроль и силу воли. Все хочет сорваться, только куда бежать? К ней?

Перевожу взгляд на досье о девчонке. Документы, начиная от роста и заканчивая медицинской карточкой, которая пополнилась недавно новым посещением в больницу, сложены в одну папку. Однако информации слишком мало, даже для сотрудника из полиции.

– Всё очень поверхностно, – заключаю, указывая на стол. – Кто-то приложил руку к ее делу. – Делаю еще один глоток виски, опустошая резной стакан.

– Неужели? А что, если…, – он косится в папку, протягивая, – Эрика Финчер и есть твой аленький цветочек? Никем не тронутый, чистенький и беззаботный цветочек?

Я ухмыляюсь его словам:

– Беззаботный человек не пойдет работать в полицию. – Выдыхаю, продолжая. – Нам повезло, что этот «цветочек» попал именно в твой клуб. Но мне не дает покоя, что забыл там один из первородных. Надо выяснить это, и, желательно, чем быстрее, тем лучше.

– Я займусь этим вопросом.

– Нет, найди лучше что-то ценное на нее, – указываю на фотографию девушки в открытой папке. – Сейчас это важнее, чем медвежий ликан. С ним я разберусь сам. А, и… – я останавливаюсь на выходе из просторной светлой гостиной, – прошло уже пять дней, как она попала в больницу, отправь ей цветы, пожалуйста. Может розы? Их же любят все? – Зверь внутри начинает злиться, оскаливаясь. Ему не нравиться мое отношение к паре.

– Ты избегаешь ее? Тебя напугала связь с человеком? – «Еще один», – фыркаю.

– Истинная связь! Я связан с ней душой и кровью, чтоб его, с человеком! – Эмоции выбиваются наружу, словно вода, прорывающая дамбу. – Если бы мы встретились один раз, я бы и глазам не моргнул. Забыл бы про нее, не мои проблемы, что с ней стало бы потом. Но здесь от нее не уйдешь! Тебя будет мучить совесть, а все твое нутро будет коситься в мучительной боли от того, что ты бросил свою самку! Крис, я не привык быть нежным, ты знаешь это, все это знают! Поэтому покоряются, поэтому слушаются. – Я прихожу в себя, часто дыша, чтобы продолжить уже спокойнее:

– Я видела ее слабое тело в той койке тогда, в больнице. Она лежала там совершенно беззащитная, дергалась во сне от кошмара, а я чувствовал ее запах, но знаешь, что я еще уловил? Дикий страх, Крис. От нее несло им еще от входа в больницу. И как ей стать Луной? И как ее примет стая? Я не потерплю розовых соплей и детских слез, не позволю, чтобы какая-то человеческая девчонка жила в моем… – меня затыкают, захватывая под грудки и впечатывая спиной в стену у входа.

– Закрой. Свой. Рот. – Аура старшего волка давит, проникая в голову до боли. Медиум забирается ко мне в мысли, переворачивая все внутри, но я абстрагируюсь от внушения. – Щенок, ты должен быть благодарен Луне за свое счастье!

– Отпусти меня, Кристофер! – грубо рычу, выбивая его руки. Он старший брат, сильнее по крови, но в нем не той силы Альфы, что течет по моим венам. – Я давно не ребёнок, твои фокусы с гипнозом уже не работают.

– Видимо, еще ребёнок, если бежишь от своей истинной! – Отталкиваю его от себя, но он снова бросается на меня. Уворачиваюсь, меняясь с ним местами, прижимая его к стене. Он издает утробный рык, а глаза сверкают ярким янтарем — его зверь рвется наружу, вылезая из-под контроля, что является плохим знаком.

– Успокойся, Кристофер. – Эта ситуация начинает раздражать. – Ты уже забыл, как пропал на десятилетия в изоляторе? Не вынуждай меня снова сделать это.

– Ты не посмеешь сделать этого. – Он продолжает рычать, но что-то в его глазах изменилось. – Шэ-э-элмот! – Тихий стон боли возникает в гостиной. Я надавливаю на грудную клетку всей силой, ощущаю вибрацию изнутри, параллельно проникая в сознание Криса. Стены квартиры сотрясаются от силы двух волков. Однако один пытается помочь, а другой хочет разорвать все в клочья, включая родного брата!

– Мне придется, если ты не сможешь успокоиться и взять над своим зверем вверх. – Когда брат ослабляет свою хватку и убирает обратно свои выросшие когти из моей руки, я отпускаю его. В глазах остыл дикий пыл, значит он пришел в себя. Кидаю напоследок:

– Тебе пора забыть Анну. Никто не виноват в ее смерти, Кристофер, никто. Ты должен это понять наконец, смириться и жить дальше. – Ответом стала тишина, но мне и этого достаточно, главное, что он услышал и знает, какие могут быть последствия.

Сажусь в черный седан, стоящий на поземной парковке и, опрокинув голову закрываю глаза. «О, Луна, ты проверяешь мою мудрость? Иначе для чего все эти испытания?»

Темно-синяя рубашка продырявлена по локоть и испачкана в крови, поэтому закатываю ее, чтобы лишние человеческие взгляды не задавали вопросов. Раны почти зажили на смуглой коже, осталось только пять отметен из-за запеченной крови. «Плевать, само сотрётся,» – завожу мотор черной машины, направляясь в клуб «Dream».

Знакомое место, встречает меня совершенно иначе, нежели в обычные дни. Желтые ленты ограничивают вход, а на улице и внутри много легавых. Даже слишком много. Я, облокотившись на свой капот, достаю сигарету.