Искать сокровища, найти любовь!

Глава 5. Лоскуток династической тоги

Воззови ко Мне – и Я отвечу тебе,

покажу тебе великое и недоступное, чего ты не знаешь.

(Иер.33:3)

Стефан и Серж прикинули, как впихнуть в одну машину девять человек, но так и не решили, и поехали снова на двух – только Серж забрал Ирен к себе, а за руль её Одиссея посадил Мишеля, который теперь вёз Валери и Шарля с Морисом, и был единственным посвящённым во второй машине.

- А что это за город? – спросила Ханна у Ирен, – я там ни разу не была.

- Шахтёрский город. Название означает Святая Дева Мария на шахте.

- Святая на шахте. Странно.

- Ничего странного. Серебро всем нужно, даже святым. Эти серебряные рудники были настолько богатыми, что в конце четырнадцатого века между знатью Эльзаса и Лотарингии был подписан документ, который на четыреста лет, вплоть до французской революции 1789 года, разделил город и рудники на две общины. Водораздел между Эльзасом и Лотарингией был устроен по городской речке Льепвретт. Речку можно было пересечь по единственному мосту и в 1722 году в него с одной стороны впечатали крест Лотарингии, а с другой – герб Эльзаса. Эта печать сохранилась, мы обязательно посмотрим. Город был разделен не только по регионам, но и по администрации, законодательной власти, по языкам, немецкому и французскому, и даже по религии, так как французы были реформаторами, а немцы – лютеранами. И раздел обошёлся дешевле войны.

- А сейчас кто там живёт?

- Их потомки и живут. Шахтёры. Изумительно суеверные типы. При встрече они приветственно произносят «Gluck-auf» – «Глюкауф», пожелание счастья. Они же придумали множество персонажей, обитающих в шахтах. Например, в галереях, по их мнению, живут эльфы и прочие злые духи, мешающие в работе. Если лампа внезапно погасла – её потушил злой дух, если случился оползень – его вызвал эльф. Всё в духе мрачных детских сказок. Тебе понравится. А так, чтобы технику безопасности…

- Расскажи лучше то, что интересно ей как портнихе, – перебил жену Серж.

- Ну, что? С середины 18 века в Сент-Мари-о-Мин началось время расцвета текстильной промышленности. Здесь работали кожевенники, драпировщики, делали столовые приборы. В 1865 году в городе были три процветающие текстильные фабрики, которые выпускали мадрасс, такую хэбэшную ткань в полоску, репс, холсты, жаккард, дамаск – ткань, где рисунок яркого плетения идёт поверх основы с тусклым цветом, создавая объёмный рисунок, шили галстуки. Здесь были хлопчатобумажные фабрики, красильни для хлопка, шерсти, шёлка, прачечные, фабрики с отделочными тканями. На шерстяных, шёлковых и хлопковых фабриках работали двадцать пять тысяч рабочих из Сент-Мари-о-Мин и окрестностей.

- Ого!

- Вот тебе и ого. Жаль только, что мы не попали в минералогический музей в июне – это при входе в шахты «Tellure», – мечтательно вздохнула Ирен.

- А что там было? – озадаченно спросила Стефани.

- Довольно престижная международная выставка «Минералы и драгоценные камни». Её поддерживают крупные естественнонаучные музеи Парижа, Лиона, Люксембурга, Страсбурга, Лондона. Съезжаются тысячи продавцов, покупателей и коллекционеров, чтобы приобрести минералы, окаменелости, метеориты, оборудование и инструменты для обработки камней, драгоценные камни и главное – ювелирные украшения. Ручной работы, авторские, – вздохнула Ирен снова.

- А тебе чего больше хочется? Серёжки или колечко? Или сразу диадему?

- От тебя? Бумаги на развод, – отрезала Ирен.

Серж отвернулся, скрывая горькую усмешку.

- Мы с вами едем в город, потому что он отмечен на наших картах, – заметил Стефан, – а ежегодная сентябрьская международная выставка пэчворка «European Crossroad Patchwork» – это просто наша легенда для прикрытия.

- Легенда! – вдруг с вызовом сказала Ханна, – лоскутное шитьё – вот настоящая легенда. Геометрические узоры состояли из квадратных, треугольных и ромбовидных лоскутков простой ткани, а какая в них лежала философия!

- И какая? – чуть поддел её Стефан.

- В технике пэчворка несколько смыслов: экономический, потому что это же повторное использование лоскутков старых тканей, ещё религиозный, потому что там же выкладываются абстрактные узоры, без изображения лиц. Ну, и так…

- Что? – мягко спросила Ирен.

- В пэчворке заложен дух взаимопомощи. В общине женщины собирались вместе, чтобы помогать друг другу. Так готовилось приданое молодожёнам. Лоскуты вшивались женщинами со стороны молодых с пожеланиями счастья, благополучия и здоровых детей. Так семьи сближались, сшивая судьбы в одну.

Ханна смутилась и отвернулась к окну. Серж покосился на Стефана. Ирен со Стефани переглянулись.

- Ну, наконец-то, – сказала Ирен, глянув в окно, – добрались. А вон и историческая речушка. Выйдем?

Они посмотрели на знак границы между Эльзасом и Лотарингией, подышали свежим воздухом и воздухом истории.

- Ну, надышались? Едем. Я кофе хочу, – скомандовала Ирен.

Они проехали по городку и отметили его отличие от городков винной дороги. Он был более современным, особенно его музеи из стекла и бетона.

Выпив кофе в небольшом кафе, они снова сели в машины – музей был дальше, до него ещё надо было доехать. Ехали медленно, внимательно разглядывая достопримечательности. Например, старинную городскую часовню Святой Марии, сохранившуюся с четырнадцатого века, фонтан или медный ткацкий станок, установленный прямо на улице как памятник. Но больше всего памятников было военных – как дань памяти погибшим во время войны, а также памяти погибших в тоннелях Вогезов при авто- и железнодорожных катастрофах.

- Нет тут ничего символичнее и древнее этого старого водораздела, – сказала Ирен, – так что едем на тряпки смотреть.

На выставке они все разбрелись парами, и только Ханна отбилась от всех, потому что так восторгаться и подолгу разглядывать экспонаты ни у кого не хватало ни сил, ни терпения. Хотя Мишель вскоре разыскал её в залах и теперь тихо ходил за ней следом, не зная, к кому ещё присоединиться.