Искатель. Избранник богов

Глава тринадцатая. Сметая преграды.

   
    
        Отчаянная смелость никогда не была моим отличительным знаком, ибо во всех делах я проповедовал разумную умеренность, даже тогда, когда смеялся в лицо разъяренному Джарду. Но сейчас было не до рассуждений о разумности тех или иных поступков. И памятуя о расстоянии, которое предстояло нам преодолеть, я нашел единственный, на мой взгляд, выход: оседлать тигрольвов, благо они готовы были повиноваться мне.

        Несколько шёпотом брошенных слов – и вот мы уже мчимся верхом, словно под нами не грозные хищники, а обычные лошади или, на худой конец, форги (так называют жители Западной равнины прирученных травоядных ящеров). Правда, без сёдел и стремян было не очень удобно, но густошерстные спины тигрольвов лучше подходили для езды без седла, чем лошадиные крупы.

        Рассчитывать, что хищники доставят нас до самого ущелья, естественно, было бы нелепо, но изрядно сократить расстояние до цели – тоже представлялось вполне приемлемым вариантом, особенно памятуя о погоне. Что интересно, мне так и не удалось определить, продолжают ли нас преследовать или охотники всё же потеряли наш след где-то в дебрях леса.

        Тигрольвы на поверку оказались весьма выносливыми и ловкими зверями: всего за две дюжины часов мы преодолели расстояние до опушки леса, которое, будь мы пешком, потребовало бы у нас в три-четыре раза больше времени. На опушке мы и расстались с нашими невольными помощниками: неразумно было тащить за собой самых свирепых хищников Мира дальше, поэтому я отправил их назад, велев потрепать немного наших преследователей, буде таковые повстречаются у них на пути.

        Здесь мы задержались ненадолго, после чего продолжили свой поход, направляясь дальше. Впереди нас ожидали суровые серые всхолмья, преграждавшие путь на восток, словно волны некогда бурного моря, застывшие по воле неведомых сил в момент наивысшего волнения.

        После скачки верхом на тигрольвах идти пешком не хотелось, но выбор был невелик: или топать дальше, или ждать "добрых друзей", следующих где-то позади, поэтому мы без колебаний выбрали первое. После чащобы я чувствовал  себя слишком на виду, и вздохнул облегченно, когда гребень первого холма скрыл нас от оставшегося позади леса.

        Если дорога через буреломы казалась нам трудной, то путь по склонам холмов быстро убедил меня, что мы заблуждались насчет трудностей лесного перехода. После нескольких подъемов и спусков мои спутники просто валились с ног, да и я сам запыхался, хотя во время движения по лесу нисколько не утомился.

        Пришлось объявить привал, и пока принцесса с лейтенантом распростерлись на сухой траве, с наслаждением вытянув многострадальные ноги, я поднялся назад, на вершину, осторожно высунулся, вглядевшись в черневшую позади кромку леса. После произнесения мантры «Орлиного Ока» моему взору предстали фигуры у самой опушки чащи, нарочно разместившиеся так, чтобы их было невозможно узреть с открытого пространства.

        Быстрый осмотр позволил определить примерно их численность, которая заметно уступала той, что была ранее. Несмотря на сложность пути, охотникам Гаройса удалось провести лошадей, видимо, ведя их в поводу за собой. Заметив среди них раненых, я усмехнулся: тигрольвы не разминулись с отрядом.

        Спустившись вниз, я сообщил товарищам о преследователях, что привело их в уныние, поскольку на открытой местности всадники могли догнать нас за считанные часы. Особенно сдал Демент, не привычный путешествовать пешком. Я постарался приободрить их сообщением о том, что количество врагов изрядно уменьшилось, но Элиафина резонно возразила, что любому из нас хватит и одной стрелы, если уж на то пошло, а лучники в Тефрании меткие.

        Пока мы обсуждали возможные варианты действий, откуда-то слева послышалось шелестение, словно от трущихся друг об друга чешуек. Я обернулся и застыл, не в силах пошевелиться. Неподалеку от нас взметнулось из-под земли многометровое туловище громового червя.

    
    
        Чудовище шумно принюхивалось, и я прекрасно понимал: любое резкое движение выдаст нас с головой. Я лихорадочно  прикидывал, подействует ли на это существо слово Повиновения, способно ли оно понимать отдаваемые команды. Лишь когда червь повернул свою свинообразную тупоносую морду в нашу сторону, я решился и шепнул монстру  слово Повиновения, не дожидаясь, когда он всё-таки обнаружит нас.  

        Червь застыл на мгновение, вызвав  непроизвольный трепет у моих спутников, потом всё же опустил свою голову к земле, безмолвно дожидаясь приказа. Установив с ним мысленный контакт, я немедленно воссоздал в его мозгу картинку лагеря у опушки леса, где расположились наши преследователи, после чего отдал приказ: задержать. Гигантский монстр послушно повернулся в сторону леса и стремительно пополз в том направлении. Поглядев на Демента, я произнес:

- Это их немного задержит. Нам надо спешить!

        На вопросы времени не оставалось, поэтому друзья молча поспешили за мной, благо впереди вершины холмов заметно понижались, что несколько  облегчало наш путь. Спустя четверть часа мы миновали очередной гребень и,  оглянувшись, я сумел разглядеть столб пыли в той стороне, где располагались наши враги.