Искатель. Избранник богов

Глава четырнадцатая. Проклятое место.

  
    Вот и пригодилась веревка, прихваченная из дома Эйфоса! Сотня локтей прочной бечевы, до того оттягивавшей моё плечо, была немедленно пущена в ход, лишь немного не достав до дна ущелья. После короткого совещания мы решили обойтись имеющейся длиной, просто вывесив веревку над здоровенным валуном, лежащим на дне недалеко от места, где мы вышли на край ущелья.

    Естественно, что первым вниз начал спускаться я, как и положено главе отряда,  ведь внизу нас ждала неизвестность. Следом спустилась Элиафина, изящно перебирая руками, отчего у меня где-то внутри всё замирало; Демент слез последним, шёпотом изрыгая ругательства: скалолазанье никогда не входило в число его увлечений.

    Я коснулся веревки, и прошептал пару слов, сделав ее невидимой, справедливо полагая, что оставлять такой заметный след неразумно. После этого мы осмотрелись и двинулись вдоль края ущелья, внимательно вглядываясь: не блеснет ли где в тени  искра, горящая в самой сердцевине амулета. Я старательно напрягал сверхчувства, много лет назад раскрытые под чутким надзором друида Ламиэна, но ничего не мог нащупать в мятущейся эфирной атмосфере ущелья.

    Вдобавок, где-то внутри начало нарастать смутное беспокойство, что я что-то упустил из виду: какая-то деталь, ускользающая от сознания, не давала покоя, скрываясь под спудом внешних эмоций. Тревожная догадка озарила меня в тот миг, когда я вспомнил о предостережении Великих Седых. Могильные склепы! На языке гноддов это звучало как «Карра Айонг», то есть ущелье носило то же имя! Неужели ловушка?

    Тихий скрежет справа разрешил все сомнения: часть скалы сдвинулась, открывая проход, из которого медленно показались зомби, бредущие со слепой целеустремленностью. Но от всех остальных, встречавшихся мне прежде зомбированных, эти отличались тем, что возвышались над нами на целый метр.

    “Гаэды”, внезапно понял я, знаками показывая Дементу и Элиафине, чтобы они отступили подальше, за мою спину, “Предки гноддов, легенды их такими и описывают, под три метра ростом”. Прежде я не очень-то верил этим сказаниям, полагая их немного преувеличенными, несмотря на отсутствие у гноддов склонности к возвеличиванию собственного прошлого.

    Но кто и зачем устроил здесь эту гробницу, полную неупокоенных зомби, для каких целей? Лихорадочно соображая, я оглядывал растущую прямо на глазах толпу мертвецов, с тусклыми взглядами надвигавшихся на нас. Создавалось стойкое впечатление, что здесь были захоронены если и не все представители этого полузабытого народа, то уж половина точно.

    Магия вещественного мира, согласно тем же легендам, не оказывала воздействия ни на живых, ни, тем более, на мёртвых гаэдов. Именно поэтому в обычае у гноддов сохранилась традиция сжигать умерших, несмотря на утрату этой уникальной особенности. И потому никогда не существовало погребений гаэдов на тех территориях, где они проживали в древности. Откуда же взялись эти зомби, Джард бы их побрал?

    Вокруг нас собралось уже более сотни мертвецов, постепенно отрезавших нас от единственного спасения – невидимой глазу веревки, висевшей у края ущелья за спинами гаэдов. В этот момент за моей спиной раздался громкий возглас Элиафины, и я рванулся туда, лишь секундой позже осознав, что в голосе её звучит не страх, а радость. Принцесса что-то подняла с земли, и рука её засветилась, словно розовый коралл: на ладони замершей девушки рдел амулет Гарловиц.

    Забыв о зомби, я медленно подошел к ней, не в силах оторвать глаз от переливчатого свечения внутри камня, составлявшего как бы единое целое с оправой, изготовленной из сплава золота и платины. Лишь возглас Демента, едва не угодившего в «ласковые» объятия одного из мертвецов, привёл меня в чувство.

    Я взял амулет в руку, и повернувшись, пошёл прямо на толпу зомби. Свечение Гарловица усилилось, окутав меня яркой, но не режущей глаза, пеленой, которая словно щит закрыла меня от мёртвых. Зомби неуверенно начали отступать передо мной, словно пытаясь избежать прикосновения моей защиты, и тут случилось нечто невероятное: один из них шагнул вперёд, и уставился на меня почти осмысленным взглядом, словно собираясь вступить в переговоры.

“Ты владеешь светом Тали” раздался в моей голове телепатический голос, без сомнений, исходивший от переднего мертвеца, отличающегося от своих собратьев и фигурой, и облачением, “Я – Одоай, бывший жрец Тали, вождь обречённых на проклятое существование. Я нарушил древний запрет, и за это меня покарали. Те, кто пошёл за мной, разделили мою судьбу. Долгие тысячелетия мы заперты здесь, существуя и не существуя одновременно. Мы помним прошлое, но не способны помнить настоящее. Скажи, поможешь ли ты нам, странник?”

     Я молчал, ошеломлённый происходящим, почти не соображая, что же следует ответить. Наконец я собрался с духом, и мысленно сказал мёртвому жрецу следующее: “Что случилось с вами, и чем я могу вам помочь?”

“В год Чёрной Звезды пятнадцатого века надземной истории гаэдов я вознамерился вернуться в наш древний дом, город Хаегвао, который был  покинут нами по воле Тали, запретившей нам возвращаться туда под угрозой проклятия. Несмотря на противодействие остальных жрецов, мне удалось вдохновить на это более сотни сородичей, которые примкнули ко мне в надежде обрести на родине утраченное могущество.