Искатели Атрума. В поисках Лабиринта

Глава 2. Тени прошлого

Егор беспокойно ворочался в своей кровати под шерстяным синим пледом и никак не мог уснуть. Мысли перескакивали с одного на другое: сначала он размышлял о том, как будет проходить завтрашнее посвящение. 
На самом деле об этом никто ему не рассказывал, ведь посвящение у каждого свое. Стихия сама выбирает чародея и дает ему знать, почему сделан этот выбор. Так говорилось в старой книге, которую Егор раскопал на чердаке их дома, и так приятно было поверить, что это правда, убедиться в собственной исключительности… 
Потом мысли Егора занял клочок тетрадного листа, который он вместе с Адрианом обнаружил на полу коридора после того, как таинственные старшекурсники ушли. Это была карта, на которой угадывалось странное помещение, прямоугольное, со стеллажами вдоль стен. А в глубине коридора были какие-то линии, будто тот, кто рисовал эту странную карту, задумал поиграть в крестики-нолики. Именно там был виден жирный крест, старательно выведенный фиолетовыми чернилами. Крест находился за тонко проведенной чертой, под которой красивым каллиграфическим почерком были выведены загадочные буквы «НН». 
Егору было понятно, что именно туда собирались проникнуть неизвестные искатели, и само прикосновение к тайне вызывало дрожь в коленях и ощущение приближения чего-то важного и интересного. Конечно, он отдавал себе отчет в том, что важное и интересное может и не случиться, если он так и будет пялиться на разлинованный кусок бумаги, ничего не предпринимая. В очередной раз изучив заветный листок, Егор засунул его под подушку и решил заставить себя спать, считая в уме грифонов — прекрасных животных, о которых рассказывал отец и которых он видел на картинках. С живыми грифонами Егор еще не встречался, но отец обещал, что в Атруме он обязательно познакомится с парочкой этих волшебных существ. 
Егору снилась заснеженная поляна. Дело происходило ночью, так как единственное, что ее освещало – это луна. Снег, лежащий на поляне, искрился под ее светом, нетронутый и первозданный. Егор стоял перед большим замком, который был белым-белым, словно лист бумаги. Приглядевшись, он понял, что замок построен из ледяных глыб. Мальчик сделал шаг к нему, завороженный игрой света на ледяных гранях, пораженный его красотой. Разве огонь может быть столь же красив? Разве сравнится какая-либо другая стихия с величием Льда? 
Егор очень хотел, чтобы ледяные ворота отворились и пустили его внутрь. Почему-то было так важно узнать, что там, за стенами замка. Но ворота не спешили открываться. Лишь облачко пара от дыхания было чем-то подвижным в этой застывшей реальности. Будто само время замерло, заключив мальчика в ледяной кокон. 
— Ты не сможешь войти, - раздался надломленный старческий голос. 
— Почему? – звонко спросил Егор. 
— У тебя не хватит сил. 
— Я смогу, - сказал Егор, но его ответ прозвучал тихо и неуверенно. Где-то в небе над самым высоким шпилем замка появилась большая тень. То был дракон. 
Утро встретило любителя тайн неуважительной тряской и чьим-то громким голосом: 
— Кирин, подъем! 
Егор и не думал подниматься в такую рань. Еще чего? Отпрыск самого известного во всей России огненного мага решил, что после бессонной ночи, полной сумбурных мыслей и стараний разгадать чужую тайну, он имеет полное право отоспаться подольше. Но, по-видимому, так думал только он один, поскольку стоило ему отмахнуться и вернуться к прежнему сладкому посапыванию, как раздалось раздраженное хмыканье, и хранителя страшной тайны тут же окатило ледяной водой. Егор, злой, как тысяча маленьких кусачих искринок, вскочил на кровати и выставил вперед руки, словно уже научился делать нужные пассы для призыва стихии. Нет, ну он знал парочку, конечно… 
Его обидчик, смуглый Ян Лермак, весело рассмеялся, сверкнув белыми зубами, ничуть не напуганный грозным видом Кирина-младшего. Егор сонно поморгал и решил не нарываться на конфликт. Он развернулся, посмотрел на соседнюю кровать. Там, скрестив ноги, сидел Адриан, погруженный в чтение какой-то книги и меланхолично пережевывающий конфету. Этикетки от этих конфет аккуратной горкой лежали на тумбочке, сложенные одна к одной. «Вот же эстет недоделанный!» — подумал Егор и ему жутко захотелось сбросить с расслабленного лица выражение вселенской безмятежности. 
Издав боевой клич Кириных, который, честно говоря, гораздо лучше получался у Григория и Кирина-старшего, младший сын народного героя кинулся на кровать мальчишки, которого было бы здорово вывести из себя. Хотелось, чтобы это безразличие в его глазах сменилось недоумением, раздражением, яростью, да хоть чем-нибудь! Лишь бы сошло с его бледного лица это замороженное выражение. 
— Это же не я тебя облил, — спокойно и рассудительно произнес Адриан, прижатый к собственной кровати жутко надоедливым и бесцеремонным недоразумением по имени Егор Кирин. Не зря, ох, не зря, отец пребывал в долгом и мрачном ступоре, когда из газет узнал, что Сергей Кирин отправляет своего младшего сына в Атрум, как раз в тот же год, что и он Адриана. Определенно, в его поведении был скрытый смысл. 
— Угу, — задорно промычал Егор, — а «попробуй стихию, больше этого олуха ничем не разбудишь» мне приснилось, да? — он скатился с нового знакомого и обиженно засопел, сидя на полу и подпирая спиной кровать Соколовского. Лермак уже давно исчез в ванной, а остальные соседи по спальне в количестве двух человек, Виктора Гаршина и Чака Неймана, делали вид, что усиленно заняты утренним сбором учебников и своим внешним видом, готовясь к занятиям. Но всегда чуткий к чужим эмоциям Егор уловил напряжение, повисшее в воздухе, и понял, что за ним наблюдают пристально и внимательно. Почему?.. 
Адриан поймал взгляд Чака и, как-то быстро подобравшись, сполз с постели с другой стороны. Егор проследил за ними, усмехнулся и, улыбнувшись, доброжелательно провозгласил: 
— Доброе утро всем! — после чего направился в ванную, откуда только что вышел Ян. 
— Кирин… — тихо и как-то нараспев произнес Нейман, — очередь надо занимать. Сейчас я иду умываться, а ты будешь последним. 
Виктор поджал плечи и неуверенно взглянул на своего друга, словно ожидая от Егора каких-то неприятностей. 
— Не слышал о таких правилах, — осклабился Егор и удивился тому, как спокойно и иронично прозвучал его собственный голос. 
— А я тебе проясню ситуацию, — Чак встал и приблизился к Егору. 
— Ты — Кирин. Он — Соколовский. Я — Нейман, а это — Гаршин и Лермак. Тебе о чем-нибудь говорят эти фамилии? — в голосе одноклассника было столько горечи, что Егор как-то сразу растерял всю свою браваду и уставился, не моргая, в карие колючие глаза худого нескладного мальчишки перед ним. 
— Я выучил, как вас зовут, спасибо, — прошептал он и нервно сглотнул, чувствуя, как напряжение накрывает его, словно облако. 
— Так вот, — глаза собеседника превратились в щелочки, — тебе здесь не рады, Кирин. Только потому что ты — Кирин, и твое место в Огненном Лордусе, месте для благополучных и сытых детей. А здесь — другая история. Мы другие. У нас не было такого детства, как у тебя... Что, пикники с семьей по выходным, рассказы родственничков о геройских буднях и увлекательные полеты на планке последней модели с героем-отцом? У нас этого нет, Кирин. Мы — дети бывших Теневых. И родители многих в этом лордусе погибли от рук таких, как твой отец, а если не погибли, то в Северном Каземате. Наши семьи лишены прав, счета заморожены, и только нам, их детям, любезно позволено учиться в Атруме, получать образование, ступать на путь истины, — Нейман рассмеялся колко и сухо. 
Егор стоял, опустив голову. Он почти ничего не знал о Теневой Стихии, ее последователях и их детях, кроме того, что именно против них сражался отец и все его друзья. Именно Теневые убили двоюродного дядю отца Теодора Проскурина, а также брата дяди Семена Никиту Неверова. Теперь, слушая резкие слова Чака Неймана и чувствуя его злобу и даже ненависть, Егор впервые по-настоящему осознал, что здесь ему не рады. О чем думали эти старые потрескавшиеся фрески, отправляя его сюда?! Как вообще можно было представить, что Кирин может быть Ледяным?! Как теперь жить среди этих холодных глаз и едких фраз?.. Но он не позволит собой помыкать. Он — сын героя. Отец не должен думать, что его сын струсил. Егор не станет просить отца перевестись в другой лордус: просьбу заслуженного Защитника и героя войны может быть учли бы. Как-нибудь… Но он — сын своего отца. Да, у него было счастливое детство, а вот у Сергея Кирина - нет. И это не значит, что он озлобился и стал похож на этого страшного заморыша Неймана. К тому же Адриан. Он не относился к нему так. Правда? 
— Тебе лучше уйти, Егор, — деревянным голосом произнес Адриан за его спиной. 
Оглядев напряженные плечи, сощуренные глаза и сжатые кулаки своих одноклассников, Егор подумал, что и правда было бы неплохо уйти до поры до времени. Он вздохнул и принялся распаковывать вещи, которые мать отправила в его походной сумке в тщательно запаянном пакете. Егор внимательно посмотрел на ровный оплавленный шов и прикусил губу. Интересно, а если запечатать пакет льдом, эффект будет тот же? И самое главное – как же его вскрыть побыстрей и поаккуратней, чтобы избежать новый порции ледяных взглядов? Ледяные взгляды от ледяных – ну не забавно ли? 
Шов ожидаемо не поддавался. Егор мял его и тянул, но ничего не происходило, а за спиной уже начали раздаваться смешки. Беспомощно оглянувшись, он вдруг вспомнил, что в сумке были ножницы. Вот где спасение! 
За сумкой пришлось лезть под кровать. Зато теперь противный пакет послушно вскрылся, и Егор облегченно выдохнул:с его братца станется наложить какие-нибудь чары огня, чтобы снять мог только огненный. К счастью, обошлось. Но, развернув подготовленную мамой школьную форму, Егор понял, что все его неприятности только начинаются… Эмблема на ней уже была вышита, и это, конечно, был огонь. Мама не стала доверять это ему, а сделала сама, решив порадовать сына. 
Теперь на его черном новом пиджаке красовалась эмблема Огненного Лордуса. Неактивная, конечно, ничего не значащая, но одновременно говорящая так много о его семье. Ледяные правы – ему тут не место. Ну какой из него ледяной чародей? 
Махнув рукой на веселящихся одноклассников, Егор торопливо оделся и вышел. Придется проходить посвящение Лордуса в таком виде, позора не избежать. Подхватив с пола заранее собранную сумку, он, хлопнув дверью, вышел в гостиную, понурив плечи и не поднимая взгляда. В коридоре вовсю сновали, собираясь, ледяные старших витков. 
На появление Егора они не отреагировали, лишь несколько искателей внимательно осмотрели его с ног до головы, усмехнулись и продолжили заниматься своими делами. Приветствия он ни от кого не услышал. Стало как-то одиноко и снова холодно, и Егор не был уверен, что холод, который он чувствует – это следствие пробуждающейся в нем стихии. Не сильно-то похоже. Скорее, здесь холод следовало понимать в иносказательном смысле, чего Егор в силу возраста пока сделать не мог. Он понимал, что не привык к такому. Обычно все было наоборот: окружающие всегда были ему рады и улыбались, весь мир для него светился доброжелательностью. Когда все так резко успело поменяться? Егору захотелось стать очень маленьким и оказаться далеко-далеко отсюда. Смешно. Как можно оказаться вдалеке от этого места, если вокруг только вода? 
Однако, прежде чем начать сокрушаться по поводу несправедливой судьбы, нужно было хотя бы позавтракать. Пристроившись к группе еще не определенных искателей, Егор без труда вышел к столовой, где было довольно шумно. 
Столовая представляла собой огромный зал с большими деревянными, железными и пластиковыми столами. Вокруг столов были расставлены самые простые скамьи, которые можно было бы увидеть в любой другой школе. Егор заметил, что скамьи были из того же материала, что и столы. Где-то деревянные, где-то стальные, где-то из пластика. Оценив взглядом обстановку, он понял, где именно расположены деревянные. Условно пространство столовой было поделено на три сектора, - три стихии, к которым принадлежат искатели. И у огненных столы были стальные, у ледяных – деревянные, у природных и вовсе из пластика – и это было более чем странным. Егор всегда любил доходить до всего своим умом, так научил его отец. Поэтому он еще немного постоял, размышляя об этом. Найдя ответ, который показался ему вполне логичным, он удовлетворенно кивнул и решился наконец отыскать знакомые лица в шумной и жующей толпе. Это ему удалось быстро, но не принесло ни капли спокойствия. 
Егор с тоской посмотрел на стол, устроившись за которым, огненные вели себя особенно заметно: веселились, смеялись, разговаривали. Никто из его старых знакомых даже не заметил, что Егор появился в зале и не пригласил сесть с ними, словно он разом перестал существовать для них. Говорят, чародеям тяжело находить общий язык с теми, кто принадлежит противоположной стихии. Как бы там ни было, Егор бы очень не хотел испытать это на себе. 
Наконец, его старший брат поднял глаза и встретился с ним взглядом. Улыбка тут же сошла с широкоскулого лица Григория Кирина, он думал, наверное, с полминуты и только потом скупо кивнул. От Егора не укрылось, что его под локоть отчаянно толкала Лина, которая как раз-таки улыбалась довольно приветливо. Но даже в ее улыбке Егор почувствовал жалость и потому отвел взгляд, изучая маленькое пятнышко на лакированной поверхности столешницы. Между тем Гришка встал и неспешно направился к нему. 
— Привет, — сказал он тихо. 
— Привет, — ответил Егор, и что-то сжалось в горле. Гришка сейчас был его единственной связующей ниточкой с семьей. Он, конечно, не отец, но близкий и родной человек. Его семья. 
— Э… как ты? — спросил Григорий еще тише, и Егор вдруг осознал, что тот стесняется его, своего брата, попавшего на «неправильный» лордус. Стало еще холодней, будто ледяная стихия в нем требовала выхода. 
— Нормально, — Егор счел разговор оконченным и отвернулся. В это время в столовую вошли ледяные первого витка. Они шли вместе, но Егор к своему удовлетворению заметил, что Адриан немного отстает. Вроде с ними и вроде нет. Егор улыбнулся, и было понятно, что эта улыбка адресована Адриану. Соколовский нервно сглотнул и отвернулся. 
«Дурак, слушаешь идиотов!» — с внезапным гневом подумал Егор и решил, что больше не будет с ним разговаривать. «Не хочешь и не надо! Я не навязываюсь!» — сказал бы он ему в глаза. 
Внезапно в открытое окно ворвалась птица, в которой мальчик без труда узнал старого ворона отца по имени Лимп. Его подарила тетя Катерина, говорят, она специально заказывала где-то белого - достаточно редкое явление среди воронов. В когтях Лимп Егор с ужасом разглядел большое красное яблоко. Настоящую говорилку! Теперь все услышат, как его семья обрушивает позор на его лохматую голову. Ведь ему не простят Ледяной Двери, ой, не простят… вечный изгой… какой ужас... Егор чувствовал, что слезы вот-вот потекут по лицу, предательские и злые. Но он все-таки сдержался, лишь вцепился в деревянный угол стола изо всех сил, сдирая и без того короткие ногти и стискивая сбитые после вчерашней стычки с Адрианом кулаки. Но руки пришлось из-под стола достать, чтобы поместить яблоко на тарелку. Как бы не хотелось проигнорировать послание, делать этого было нельзя, яблоко было спелым, а значит послание – очень срочным. А если пренебречь очень срочным посланием от родителей, не избежать наказания, вложенного в само яблоко. И потому Егор сделал, что было необходимо: покатил яблоко по кромке чистой тарелки. 
Лицо отца появилось на первом же обороте – послание и правда срочное. Но отец не выглядел расстроенным или злым. Он улыбался по-домашнему, с теплотой, и Егор внезапно ощутил, как напряжение этого утра отпускает его. Уходит, словно воздух из развязанного шарика. Теперь он полностью был готов выслушать сообщение, каким бы оно ни было. 
— Егор, — произнес такой родной голос отца, и зал тут же замер. Все разговоры смолкли, искатели, не стесняясь, прислушивались к речи Сергея Кирина. Казалось, что все разом даже жевать прекратили! Для Егора это было уже слишком, но поделать он ничего не мог, поэтому оставалось дослушать говорилку до конца. — Мы поздравляем тебя с началом Пути и очень гордимся тобой. Ледяная дверь говорит о том, что ты можешь и станешь действительно сильным чародеем. Не слушай, если тебе скажут обратное, помни, что я всегда готов поддержать тебя. 
Егор не поверил собственным ушам. Никаких «ты опозорил семью Кириных, ты недостоин имени, которое тебе дали» и прочей чуши, что так упорно доказывал ему Гришка еще перед отправкой в Атрум. Отец все-таки любит его. А остальное действительно не важно. И Егор почувствовал, как настроение стремительно улучшается, ведь впереди школьный день, полный нового и интересного. 
Встав из-за стола, Егор решил дождаться Адриана, его обиды быстро сменялись симпатиями, ведь Соколовский ничего плохого ему не сделал и не сказал, а общность тайны и вчерашняя драка делали его только притягательней. 
Адриан как раз собрался уходить. Во время завтрака он не проронил ни слова. Ледяные вообще вели себя достаточно сдержанно и предпочитали не разговаривать, а присматриваться к окружающим. 
— Стой! — окрикнул Адриана Егор. — Я же тебя жду! 
— Меня?.. — с удивлением спросил тот, и мелкие напряженные черты его лица разгладились, на губах показалась улыбка... и тут же исчезла. 
— Зачем? — спросил он довольно резко, и Егор краем взгляда заметил проходящего мимо Чака Неймана, который внимательно прислушивался к их разговору. 
— Ну, так, просто. Одному скучно. Сейчас же посвящение. Пойдем вместе? 
Адриан выдержал паузу и ответил равнодушно, старательно смотря в сторону: 
— Пойдем. 
— Ой, а ты знаешь, я так боялся, что отец расстроится из-за того, что я с ледяными, ну, что здесь темники учились и многие злые волшебники, а он… а он меня поддержал, представляешь? 
— Представляю, — казалось, бледные губы даже не приоткрылись, когда Адриан произносил это. 
— Ой, прости! Твой же отец тоже из этих… — Егор сделал страшные глаза и тут же понял, что ляпнул лишнее, — я не подумал, — затараторил он, — прости… я даже рад, что здесь оказался, это же лордус сильных чародеев и... — Егор говорил и говорил, а после сразу же пожалел о своих словах, потому что врать у него никогда не получалось. Он не был рад тому, что попал в ледяной лордус, скорее, это было для него необычным и пугающим. И Адриан мгновенно уловил, что он врет. Егор увидел, как в его глазах равнодушие сменилось откровенным презрением. И зачем он ляпнул про его отца? Но это же правда… «А всегда ли она к месту, эта правда?» — внутренний голос решил проявиться как раз вовремя. Кажется, он так и не будет Соколовскому другом. Ну и ладно. Не очень-то и… Но дело в том, что хотелось, и еще как. 
После завтрака всех попросили собраться в актовом зале. Конечно, это помещение не было похоже на настоящий актовый зал, каким привыкли его видеть обычные дети. Но здесь, в старом форте, были собраны будущие чародеи, которые с детства привыкли ко всему странному и необычному вокруг себя. Это был их мир. 
Почти все пространство актового зала занимали длинные скамьи, расставленные полукругом вокруг сцены. Сцена – идеально ровный круг - возвышалась посредине помещения. На ней стояла сама Виктория Томильская и ждала начала церемонии. 
Наконец, все уселись, и Хранительница Атрума произнесла короткую проникновенную речь. Если бы Егора спросили спустя пару часов, о чем она говорила, он бы точно не смог ответить. Слишком велико было волнение, и все его мысли занимало предстоящее посвящение. Все, что он запомнил, это последние слова ее напыщенной речи: 
— Стихия примет. 
И будто что-то светлое коснулось него. Прошло прямо рядом с сердцем и заставило его стучать быстро-быстро. 
Закончив говорить, Томильская сошла со сцены и присела на скамью первого ряда, где устроились все преподаватели. 
Лидеры трех лордусов собрались на сцене и потянули жребий. Первыми посвящение выпало проходить Природному Лордусу. 
Явно напуганные, озираясь, они неуверенно поднялись на сцену. Егор внезапно ощутил прилив жалости: многие эти ребята были очень одиноки. Их нашли в момент перевоплощения и пробуждения их животной сути, вырвали из привычной им среды и отправили сюда, чтобы научить распоряжаться даром, данным им от природы. Интересно, каково это, уметь принимать различные облики или вовсе быть вампиром? 
Когда последний искатель из природных поднялся на сцену, ее словно окутал густой туман. Егору даже показалось, что он слышал чей-то вскрик. На секунду стало страшно. Но уже через пару минут туман рассеялся, и искатели, живые и невредимые, нашлись там же, на сцене. Только теперь выглядели они еще более обескураженными и напуганными. 
Они начали спускаться, переглядываясь и перешептываясь, и вскоре, когда их круг разомкнулся, стало видно, что посвящение не всем пошло на пользу: посреди сцены сидел маленький серый волчонок и, жалобно поскуливая, ходил кругами, видимо, не понимая, как ему вернуть привычный облик. 
Получив сигнал от хранительницы, одна из преподавательниц встала и, забравшись на сцену, сгребла волчонка за шкирку. Тот отчаянно заверещал, извиваясь всем телом, пытаясь вырваться. Женщина аккуратно подхватила его под пузо другой рукой, продолжая держать за холку. Волчонок тут же умолк, беспомощно перебирая лапами. Уже через несколько секунд они скрылись в дверях зала, и Егор поборол в себе сильное желание кинуться следом и выяснить, в чем дело. 
Вторыми посвящение проходили Огненные. Столб огня скрыл их от посторонних взглядов, а когда внезапно исчез, так же, как и появился, то нельзя было не заметить искреннего восторга в глазах Огненных искателей. Они спустились со сцены, возбужденно переговариваясь, и от Егора не укрылось некое высокомерие, с которым они окидывали взглядом еще не определенных Ледяных. 
Это Егору не понравилось. Никто не должен смотреть так, даже если тебя приняла огненная стихия, самая сильная, по слухам. 
Пришел черед ледяных, и они, уверенные в себе и своих силах, поднялись на сцену. 
Егор чувствовал волнение, ему снова стало холодно, но теперь это ощущение было даже приятным, словно порция долгожданной прохлады в разгар летнего дня. 
Вокруг ледяных искателей быстро выросла стена изо льда, заключив их в своеобразный снежный круг. Егор успел запомнить, что, словно из ниоткуда, появились пушистые хлопья снега, и окружающие его искатели растворились в них, став тенями, лишенными плоти и крови. 
Егор взглянул на свою руку и увидел, что она вся заледенела. 
— Тебе страшно, мальчик? — спросил кто-то почти не слышно. Егор закрыл глаза, прислушиваясь к себе: он знал, что ответы во время посвящения должны быть предельно честными. Нельзя врать стихии. 
— Нет, — спокойно ответил он, — я не боюсь холода. 
— А чего же ты боишься? 
Вторая рука Егора окончательно заледенела, да и ног он давно не чувствовал. Но страха и правда не было. 
— Я не знаю, — выдавил из себя Егор. 
— Знаешь, — свистяще ответила стихия, — ты знаешь. Ответишь потом. Когда будешь готов. Когда сможешь ответить – найдешь… найдешь… 
— Что?.. – Егор был удивлен – не такого диалога со стихией он ожидал. 
Но с ним уже никто не говорил, хлопья рассеивались и таяли, стена рассыпалась на тысячи льдинок, исчезнувших в никуда. Новоиспеченные искатели Льда предстали перед аудиторией, готовые начать обучение. 
Первым делом Егор отыскал в толпе искателей лицо Григория. Он хотел ощутить поддержку, понять, что между ними ничего не изменилось. Гришка нашелся быстро, он сидел со своим лордусом на пятом ряду и старательно делал вид, что происходящее на сцене его ни капли не интересует. 
Тогда Егор оглянулся на теперь уже своих одноклассников. И тут же натолкнулся на внимательный взгляд Адриана. Тот не улыбался, но смотрел именно на него. И, встретившись с Егором глазами, чуть заметно кивнул. Егор, в отличие от Адриана, улыбался часто, поэтому и сейчас его лицо осветила искренняя улыбка. Он кивнул в ответ и отвернулся: этого было достаточно, чтобы обрести равновесие. 
Искатели должны были отправиться на занятия, но вместо этого Егор попробовал узнать, куда делся оборотень, который не смог обернуться во время посвящения. Он подошел к преподавательнице, которая тогда вынесла щенка из зала. 
— Здравствуйте, — произнес он, немного робея. 
Молодая женщина лет тридцати с высокой замысловатой прической в удивлении приподняла брови и поздоровалась в ответ. При этом ее очки сползли с переносицы, и лицо приобрело забавный вид. 
— Ох, вечно они сползают, — улыбнулась женщина. – Так что ты хотел, маленькая ледышка? Не обижайся, это я, любя. 
— Я хотел... простите… — Егор все-таки решился, — а куда вы отнесли волчонка? 
Женщина вздохнула и отошла в сторонку, чтобы дать толпе искателей пройти мимо и не дать им снести себя и Егора. 
— Это не волчонок, искатель, — строго сказала она, посмотрев ему в глаза, - это человек. Такой же, как и ты. И с ним случилась беда. 
— Хорошо, человек, — быстро согласился Егор, — а в чем его беда? Разве он не может обернуться обратно? 
— Не может, — ответила преподавательница, — но это уже не твоего ума дело. — И она быстро ушла по коридору, исчезая в потоке искателей, спешащих на уроки. 
— Стойте! — крикнул Егор, кидаясь следом, — стойте же! Куда вы его отнесли? 
Вопрос повис в воздухе. Отвечать на него было некому. 
Прозвеневший звонок оповестил о начале занятий, а Егор даже не представлял, куда ему идти! Буквально через несколько секунд поток искателей схлынул и сошел на нет, все разошлись по своим аудиториям. И только растерянный Егор стоял у стены, думая, что в который раз любопытство его подвело. Не стоило интересоваться судьбой волчонка… человека. Оборотня, точнее. Но Егор никак не мог отделаться от ощущения, что просто обязан узнать, что произошло с новоявленным природным чародеем… Почему его посвящение не прошло гладко? Могло ли это случиться с ним, например?.. 
— Где тебя носит? — услышал он раздраженный голос и тут же увидел подошедшего к нему Адриана. Глаза того пылали праведным гневом, волосы растрепались, на бледных щеках появился румянец – похоже, Адриан искал Егора, бегая по коридорам. От этой мысли Егору стало спокойней. 
— Я не знаю, куда идти, — заявил он, улыбаясь. 
— Пошли, - процедил Адриан сквозь зубы, — я посмотрел расписание. 
Егор все с такой же довольной улыбкой двинулся следом. 
Естественно, урок уже начался, когда они вошли в класс, предварительно робко постучавшись. Преподавательница, та самая, с которой Егор разговаривал в коридоре, стояла возле доски. Она пристально посмотрела на двоих опоздавших, усмехнулась уголком губ: 
— Для вас закон не писан, господа искатели? 
«Она ледяная, — понял Егор, — совершенно точно ледяная!» Он почувствовал это, ощутил также естественно, как то, что за окном – утро. Словно это было частью него – чувствовать стихию. 
— Мы… - Адриан чуть замялся и прикусил губу от волнения. — заблудились, — нашелся он с ответом. 
— А мне кажется, — сказала преподавательница, — что искателю Кирину стоило бы научиться более экономно распоряжаться своим временем, — Егор вдруг почувствовал, что она на него не сердится. Вот ни капли. Но в то же время указывает ему на его место. Ну что же. Стоит признать – она права. 
— Лариса Андреевна, простите за опоздание, разрешите войти, — степенно и с достоинством произнес Адриан. 
Егор покосился на него в немом удивлении. На его месте, он бы постарался протараторить фразу, быстрее избавиться от необходимости извиняться и терпеть на себе испытующие взгляды одноклассников. Однако Адриан произнес эти слова так, будто они выставляли его в лучшем свете, а не наоборот. 
— Проходите и займите свободные места, — сказала Лариса Андреевна, и Адриан с Егором послушно уселись на единственную свободную парту – последнюю в ряду у окна. 
— Откуда ты знаешь ее имя? — шепотом поинтересовался Егор. 
— Знаю, — передернул плечами Адриан, — молчи, а то рассадят. 
Егор быстро кивнул и отвернулся. Если Адриан боится, что их могут рассадить, то значит ему не все равно, как сложится их странная дружба. 
— Что за урок-то? — снова шепотом поинтересовался Егор. 
— Искусство каллиграфии, — недовольно ответил Адриан, раскрывая чистую тетрадь. 
Каллиграфия – это же писать что-то, да? К своему стыду Егор забыл, что обозначает это слово, но постарался сделать вид человека, который прекрасно разбирается в предмете и нисколько не смущен своим опозданием. 
— Я рассказала вам, что вы будете изучать в течение нескольких лет, — приятным и спокойным голосом произнесла Лариса Андреевна, - а теперь вы расскажите мне, зачем вы будете это делать. 
Никто не поднял руки. Видимо, искатели Льда не считали нужным учить что-либо. Егор на свою беду не удержался от зевка и, конечно же, тут же попал под пристальное внимание преподавателя. 
— Искатель Кирин? — обратилась она к нему, резко обернувшись, и в этом жесте было что-то от хищной птицы. 
— Я… - Егор послушно поднялся с места и замер, глядя себе под ноги. К чему чародею учиться писать, когда этим навыком они и так овладели в простой начальной школе, он не знал. 
— Тебе нужно больше спать, Егор, —- покачала она головой, — тогда ты возможно, будешь улавливать хоть что-то на уроках. 
— Я не сплю, — вскинулся Егор, — я просто… ну, ладно, - он глубоко вздохнул. Весь класс оглянулся и уставился на сына народного героя, ожидая интересного представления. Егор ощутил, как тошнота подкатывает к горлу, а колени предательски дрожат. 
— Это нужно, чтобы писать магические книги. Чтобы читать магические книги и учить рунический в дальнейшем, — раздался спокойный голос с первой парты. Говорила Адель Лермак, сестра Яна, смуглая девчонка с двумя туго заплетенными косичками. Она даже не обернулась, смотря прямо на преподавательницу. Та встретила ответ Адель с одобрением, улыбнулась и даже изобразила аплодисменты. 
— Молодец, искательница! Как тебя зовут? 
— Адель Лермак, — отчеканила девчонка, будто она преданный солдат, отвечающий своему командиру. 
— Хорошо, что ты знаешь ответ, Адель. Плохо, что выкрикиваешь, не подняв руки. Егор Кирин – два, Адель Лермак – пока четыре. Балл снижаю за выкрик. К концу уроку я объявлю оценки, и если вы двое никак не повлияете на ситуацию, то она останется столь же… хм… неприятной для вас обоих. 
— Итак, каллиграфия. Это умения нужно чародею прежде всего, чтобы грамотно излагать свои мысли. 
— Планшеты давно изобрели. И клавиатуру, — сказал толстый мальчишка на второй парте. Он сидел прямо за Адель. 
— Верно, искатель Греков, ты прав, — преподавательница подняла указательный палец, делая акцент на его словах. 
— Нельзя напечатать ни один пасс, ни одно заклятие, ты, дубина, — прошипел сидящий с ним Чак Нейман. 
— Верно, Чак, нельзя. Еще раз обращаю внимание, что за выкрик снимаю бал с вашей личной оценки. С третьим замечанием я сниму балл с общей отметки класса за урок. 
Класс притих, наблюдая за преподавательницей и ловя каждое ее слово. Отметка за урок выставлялась каждому классу, а по итогам всех классов одной стихии за день оценку получал лордус. Таким образом, соревновательный дух помогал поддерживать дисциплину. 
Остаток урока Егор просидел, стараясь быть послушным, хотя ему явно не хватало терпения. Он постоянно ерзал на месте и пытался выглянуть в окно, за которым была видна серая водная гладь и больше ничего. «Странно, - подумал он, - вокруг Атрума вода. Сплошная вода, а водной стихии нет, есть только лед. Разве это не удивительно?» 
— Искатель Кирин, — преподавательница снова обратилась к нему, — покажите мне свою тетрадь, пожалуйста. 
Егор вздрогнул и опустил голову – показывать ему было нечего. Ни одной записи он так и не сделал. Оставалось только ждать справедливого наказания. 
Но когда Лариса Андреевна подошла ближе, то Егор с удивлением увидел, что в его тетради появились аккуратные записи, сделанные ровным красивым почерком. Сам Егор так писать не умел. Преподавательница слегка смутилась, но быстро нашлась и ободряющее похлопала Егора по плечу: 
— Ты молодец. Ставлю пятерку классу за урок. 
Под одобрительный гул ледяных искателей пятого класса раздался звонок. Егор, пунцовый от стыда, выскочил за дверь и замер у стены, слушая как бешено колотится сердце в груди. Он прекрасно понимал, что если бы сейчас его класс получил двойку, то уже к вечеру весь лордус бы знал о его промахе. Его положение в новом коллективе весьма шатко на этом этапе, а так и вовсе бы упало ниже плинтуса. Егор усмехнулся. Как бы там ни было, похоже, что его странный друг снова ему помог. 
— Адри! —окликнул он выходящего из кабинета Адриана. 
— Меня зовут Адриан. Запомни. — Тот был собран и угрюм. 
— Спасибо, — радостно улыбнулся ему Егор. 
— Если ты думаешь, что я старался для тебя, — Адриан сделал выразительную паузу, — то глубоко заблуждаешься. Я спасал свой лордус, не более того. 
— Но... как? — Егор был настолько искренен в своем восторге, что Адриан смягчился: 
— Заклинание подобия, вот и все. Правда, о своей тетради теперь можешь забыть, — Адриан усмехнулся. 
— В смысле? — Егор встревоженно посмотрел на свой рюкзак. 
— Ну... переписать все придется заново. И может, не только каллиграфию. В общем, сам виноват, — Адриан развернулся и ушел, ни разу не оглянувшись. 
Егор полез в рюкзак и тут же ощутил, как его рука стала противно мокрой. Он вытащил ее и уставился на свою ладонь в недоумении. Вода… Просто вода. 
И в этой воде все его тетради и учебники! Какой ужас! 
Он торопливо расцепил склеившиеся от влаги листы тетради по каллиграфии и увидел, что надписи оплыли и почти пропали. Они просто превратились в лед. 
А лед, естественно, растаял. 
Но это совершенно не испортило настроения Егору – напротив, он, весело подскакивая, понесся по коридору на следующий урок, думая, что стихия определенно права, определив его к ледяным. А как бы еще такой интересный человек, как Адриан Соколовский, мог стать ему другом?..