Искатели Атрума. В поисках Лабиринта

Глава 3. Детские шалости

Школьные дни пролетали быстро, уже через две недели начались тренировки полетов на крыльях. Крыльями называли небольшую деревянную планку, которую крепили к спине. Чародей наполнял планку магией, и она оживала, превращаясь в два крыла, способных поднять в воздух человека. 
Искатели учились на верхней площадке, которая идеально для этого подходила. Здесь, на самом верху старого форта, особенно остро ощущалась потребность подняться в воздух. В этом месте сошлись воедино стихии воды и воздуха, поэтому ледяные себя чувствовали гораздо увереннее огненных. 
Площадка была просто огромной, искатели первого витка выстроились в ряд у стены из красного кирпича, окружавшей площадку со всех сторон. Они переминались с ноги на ногу, порой бросая неприязненные взгляды на искателей другого лордуса. Это было первое занятие, на котором были собраны искатели первого витка всех трех лордусов, что, конечно не добавляло уверенности будущим летунам. 
Летать Егор уже давно умел. Отец купил ему лучшую планку, уже накачанную магией, так что от Егора и не требовалось особых усилий. 
Но пожилая строгая преподавательница не разрешила подниматься в небо. Для начала она предложила «нарисовать» в своем воображении крылья, передать планке свою магию, которая станет основой. Многие искатели понятия не имели, что это и как заставить планку работать.
Одна из огненных попыталась создать огненные крылья, но от планки повалил дым и больше ничего не произошло. Девочка завертелась на месте, испугавшись, и тоненько завизжала, не в силах справиться с ситуацией. 
Преподавательница сделала несколько пассов, и дым тут же пропал. К девочке кинулись искатели ее лордуса, утешая. Она плакала и всхлипывала, размазывая слезы по лицу. 
Егору такое поведение показалось наигранным: как можно испугаться проявлений своей стихии? Ведь все искатели прошли посвящение, всех их испытала стихия. Он бы ни за что не испугался льда. Да и создание крыльев – штука простая: представил, ощутил силу на кончиках пальцев и позволил ей струиться меж лопаток, слиться с силой, уже вложенной в планку тем мастером, который ее создал. 
В этот раз все было по-другому, не так, как дома. Дома его крылья были неопределенными, простыми, как те, что рисуют на картинках дети. Как же он гордился ими тогда, какими же нелепыми они казались ему сейчас…
Егор вдруг четко увидел, что за крылья будут поднимать его в воздух, увидел, как лед застывает на белоснежных перьях, как крылья, легкие, будто снег, наполняются воздухом. Чужая магия, магия планки откликнулась сразу же, встрепенулась и замерла – ведь планка была создана огненным чародеем. Егор вздрогнул и глубоко вздохнул – стихия внутри него боролась с огнем, не принимала его. Но все же крылья у Егора получились. Прочные, легкие, вполне способные поднять его в воздух. 
Воздух заискрился от попыток молодых искателей накачать своей магией планки самых разных моделей. Тем, у кого не было своих, выдали школьные, старые и потрепанные, без капли вложенной магии. Летать изящно и четко с такими было сложно. 
После искатели успокоились, лишь изредка поглядывая за спину, чтобы удостовериться, что крылья, впервые созданные ими самими, все еще на месте.
- Это, - преподавательница вытянула вперед руку с плотно сжатым кулаком, - искринка. 
Егор шумно выдохнул и уставился на ее сжатую ладонь так, будто там хранилось главное сокровище всех времен. А впрочем, для одиннадцатилетнего мальчишки оно и было так. Следуя за искринкой, можно было выиграть в популярную игру «Смерч». Суть ее заключалась в том, чтобы закинуть как можно больше больших круглых мячей в короб соперника, расположенный под куполом стадиона. Команда, которой удалось закинуть мяч, получала право запустить искринку. Искринка – шустрое и быстрое создание, похожее на светящуюся звездочку. Чтобы за ней проследить, требуется немало усилий. «Смерч» был игрой командной, в каждой команде играли по пять человек. Эту игру в равной степени любили и дети, и взрослые. 
Не выдержав искушения и желания покрасоваться, Егор задорно ткнул стоящего рядом Адриана под ребра. Приятель неодобрительно скривился, но в голубых глазах зажегся огонек интереса, и равнодушие утекло оттуда, словно по мановению волшебного пасса, которые на площадке были строго запрещены всем, кроме преподавателя.
 — Ну, давай же! – прошептал Егор одними губами, подбивая Адриана на авантюру. Он был уверен, что тот его понял. Ну, а кто еще? Не Лину же звать с собой, хоть и летает она тоже хорошо, но все-таки девчонка, а посоревноваться по-настоящему хотелось с равным по силе, таким же, как он. Соколовский вполне годился на эту роль. Поэтому, когда Марина Петровна отложила в сторону спящую искринку, Егор еще раз мельком взглянул на соседа, уловил вспыхнувший румянец на высоких скулах и, резко сорвавшись с места, выхватил искринку прямо из-под носа у преподавателя, а потом резко дунул на нее, пробуждая. После запустил в воздух. Однако Егор не подумал, что сейчас не проводится игра. Но искринка уже получила заряд магии, а потому резко взмыла ввысь с какой-то одной ей ведомой целью. 
Егор, радостно завопив, взмахнул крыльями и полетел следом, с наслаждением ощущая, насколько они послушны. 
Адриан не удержался и рванул за ним, про себя ругая свою несдержанность и проклиная тот день, когда подал руку «подлому Кирину», подбившему его на этот поступок, который никак не вяжется со спокойным и выдержанным образом Соколовского, созданным в соответствии с наставлениями отца. Но самому Адриану этот образ надоел до зубовного скрежета, именно поэтому, почувствовав легкость полета и необыкновенное, ни с чем не сравнимое ощущение азарта, он плюнул на все сомнения и рванул за искринкой вместе с Егором. 
Марина Петровна стояла, застыв, с приоткрытым ртом, видимо, полностью опешив от такой откровенной наглости. А двое мальчишек, рванувшихся в небо за искринкой, были хороши. Необыкновенно хороши. И когда с высоты уже было практически не разобрать лиц, Марина Петровна подумала, что у нее дежавю. Ее ощущение, что в небе сейчас Сергей Кирин и Арсений Соколовский снова оспаривают свое право на победу, крепло с каждой минутой. 
Вот только крылья обоих искрились белым в лучах полуденного солнца, и у обоих на груди красовался значок льда, что возвращало в реальность, напоминало, что сейчас не межлордусные состязания «Смерча», а двое обнаглевших учеников вырвались из–под бдительного учительского контроля. Громко свистнув в свисток, призывая к порядку разгалдевшийся класс, Марина Петровна быстрыми движениями исполнила пару пассов, чтобы спустить сорванцов вниз. Наверное, она сильно волновалось, потому что ее попытки не принесли успеха. 
В небе же разыгрывалась нешуточная борьба за искринку. Когда Егор и Адриан заметили ее, зависшую в воздухе, одновременно, то рванули к ней на одинаково бешеной скорости, выжимая из своих дорогих и быстрых планок-крыльев все, на что те были способны. Невольные зрители только ахнули, когда мальчишки помчались друг к другу, и через пару секунд стало понятно, что на такой скорости столкновения не миновать. А преподаватель все выводила и выводила  пассы, чтобы замедлить, не дать столкнуться… но было поздно. Лишь в последнюю секунду темноволосая фигурка чуть метнулась в сторону, и раздался глухой стук столкнувшихся в воздухе тел, после чего у одного из сорванцов полностью исчезли крылья, и он рухнул вниз. Второй успел удержаться, и, отчаянно пытаясь парить на остатках магии, замедлил падение. 
Упавший мальчишка не шевелился.  
Отбросив остатки того, что было когда-то новенькой красивой планкой, Егор подбежал к неподвижно лежащему Адриану. Его левая рука была неестественно вывернута, а глаза закрыты. 
— Адри… — прошептал Егор, отчаянно понимая, что детские игры кончились, и теперь придется отвечать за мимолетную шалость, но самое главное - Адриан, лежащий в пыли площадки мешком из темно-синего спортивного костюма. Нереально, будто во сне. Разговаривал с ним в своей надменной, но уже привычной манере, так легко подхватил его идею сорваться в этот полет, а теперь лежит и молчит. 
Леденящий ужас сковал по рукам и ногам, заполз внутрь, окутывая холодом каждую клеточку тела и замораживая мысли. Отпихнув окаменевшего Егора, к Адриану уже со всех ног бежали ученики и преподаватели, видимо, увидевшие сноп красных искр, запущенный в небо Мариной Петровной, что означало чрезвычайную ситуацию на площадке. Егор смотрел как будто со стороны, голоса доносились глухо, словно через толстый слой материи, перед глазами замелькали темные точки, и он вспомнил, что при падении все-таки больно ударился. Это была его последняя мысль в тот день. Егор Кирин кулем свалился на землю и уже не видел подбежавшую к нему Лину Неверову и уж, конечно же, не знал, что Хранительница приняла решение срочно связаться с Сергеем Кириным и Арсением Соколовским.
***
Удостоверившись, что мальчишки переправлены в больничный корпус Атрума, Хранительница Томильская поспешила в свой кабинет. Он находился в самом сердце крепости – месте, где, согласно легендам, все стихии собираются воедино, даруя способность владеть каждой из них. Неправда все это. Виктория Томильская давно уже не верила непроверенным легендам. А уж то, что в ее кабинете ничего никуда не собирается, знала совершенно точно. Она сделала пасс рукой, расплетая замысловатую охранную сеть: никому из искателей, да, пожалуй, и из преподавателей не по силам открыть дверь кабинета Хранительницы. Это порождало немало слухов, но все они оставляли Томильскую абсолютно равнодушной. Столп окружавших ее тайн был только на руку. 
Кабинет Хранительницы был просторным. Когда-то он выглядел по-другому, но за десяток лет пребывания в нем Хранительницы подстроился под нее. Вдоль каменных стен, кое-где прикрытых тяжелыми золотистыми гобеленами, на деревянных полках расположились древние фолианты – кладезь знаний и мудрости. 
На отполированном дубовом столе в хрустальной вазе высилась горка огромных красных яблок, загадочно мерцающих в свете свечей, которых тут было великое множество. Конечно, в крепости было электричество. Но Томильская никогда бы не стала проводить его в кабинет - в огне заключена природная магия. 
Взяв со стола одно из яблок, Виктория подошла к большому, в полный рост, зеркалу в тяжелой деревянной раме. Дерево опять же было выбрано не случайно: Хранительница была оборотнем, и ее волшебство было даровано ей самой природой, поэтому лучше окружить себя природными материалами, а не сплавами стали, серебра (упаси Леший!) или золота. 
Она прислонила яблоко к зеркалу, прямо к раме со внутренней стороны. Осторожно очертила круг, прошептав нужные слова. Убрала руку. Яблоко продолжало описывать круг за кругом, повторяя контуры зеркала. Спустя минуту возникло нечеткое изображение мужчины, сидящего за громоздким современным столом, в котором, на взгляд Виктории, было слишком много стали. Изображение становилось все более четким: мужчина согласился на контакт. 
- Господин Кирин? – сухо произнесла Хранительница и не смогла не улыбнуться, учительские симпатии к бывшим ученикам не спрятать за маской вежливости. 
- Виктория Андреевна, - тепло откликнулся ее собеседник, - что-то произошло? 
Хранительница запнулась, а после решила, что побережет прохладный тон для другой, более сложной, беседы. 
- Сережа, - она выдержала его тяжелый взгляд, - У Егора неприятности. С ним все хорошо, он даже почти здоров, но… Он нарушил правила. 
- Это серьезно, - кивнул Сергей, - если вы не возражаете, я воспользуюсь вашим зеркалом?
- Конечно-конечно, - Хранительница отступила на шаг, чтобы Сергей Кирин смог пройти, оказавшись в ее кабинете.