Искажение: выбор судьбы

Глава 26

– Открывай глаза! Я вижу, ты уже проснулась.

Я разлепила тяжелые веки и наткнулась на горящий взгляд черных с зелеными ободками глаз.

– Нита? Почему ты здесь? – горло саднило, и во рту было сухо как в пустыне, – Воды.

Женщина исчезла. До слуха донесся глухой стук и бульканье выливающейся воды. Я задержала взгляд на темно-синем тяжелом балдахине, который закрывал обзор и ниспадал бархатными складками вдоль кровати. Последним, что я помнила, были синее небо и белый свет. Появилась Нита. Она помогла мне приподняться и, облокотившись о подушки, я жадно припала к краю чашки.

– Все. Хватит. – Знахарка забрала чашку, я разочарованно следила за вожделенной чашей в ее руках. – Для первого раза достаточно. Потом дам отвар. Тахока настоятельно рекомендовал отпаивать тебя им, когда очнешься.

– А где он? И почему ты здесь? Кстати, где мы? – Я выразительным взглядом обвела пространство.

– Не так быстро, самонадеянная тир ши. Ты всех заставила волноваться. И на правах подруги я выскажу все, что думаю. Твой благоверный не скажет тебе ни одного слова упрека. Серебристый демон слишком благороден и скрытен! Что за беспечный, эгоистичный поступок! Твоя отчаянная бравада привела тебя за грань. А знаешь, как тяжело возвращать тех, кто ушел? Не знаешь? Я объясню! Безумец, который соглашается на это, выгорает и обычно уходит за грань вместе со спасемой душой. Поэтому лекарям запрещено возвращать таких пациентов. Если ты не думала о себе, подумала бы о ребенке.

Подруга опустилась на кровать и, вздрагивая всем телом, тихо заплакала, я растерянно гладила ее по руке, а затем твердо сказала:

– Нита, я сделала то, что от меня требовалось, и я не жалею об этом.

– Знаю. Не обращай внимания, я немного не в себе. Мне скоро рожать. Но когда к нам явился Хаято, я не смогла отказать. Он тогда походил на бестелесный и неупокоенный дух. Ты пролежала без сознания семь дней. И даже Тахока не был уверен в твоем выздоровлении. Мы сейчас в Имраме во дворце химерийского хана. Тахока присматривает за ханом. С ним все в порядке, не волнуйся. Я принесу отвар.

Нита вытерла ладонями лицо и, улыбнувшись, поднялась. Она вернулась с серебряным кубком. Без возражений я выпила горький отвар и, наконец, спросила о мужчинах. Нита нахмурилась и, отведя взгляд,  уклончиво ответила.

– Схватка с исчадиями искажения прошла не для всех гладко. Кто-то отделался легкими ранениями и ушибами, кто-то – тяжелыми и с осложнениями. Как ты и Мурад. Но все, хватит разговоров! Отдыхай.

Нита отошла от моей кровати. Я прикрыла глаза и задремала. Знахарка строго соблюдала предписания Тахоки и каждые двадцать минут давала отвар на протяжении двух часов. С каждой минутой слабость отступала, я чувствовала как энергия жизни бежит по венам, распространяясь по всему телу. Возвращалась бодрость духа. Я уловила радостные эмоции, а в животе, словно крылышки бабочки трепещут. Я положила руку на живот, и ощутила теплое касание. Мы обе живы! Я счастливо рассмеялась. Подруга удивленно взглянула на меня, а потом широко улыбнулась. Теперь мы смеялись вместе. Внезапно Нита стала серьезной, распрямила плечи и поклонилась. К кровати подошла высокая женщина. Рыжие волосы струились волнами по плечам, на меня смотрели пронзительные серые глаза, в которых читалась теплота и забота. Вжавшись в подушки, я натянула одеяло почти до подбородка.

– Здравствуй, девочка моя! – Принцесса Рианнон присела на край кровати и, протянув руку, пригладила волосы, заправляя за уши. – У тебя совершенно спутались волосы. Нита, принесите щетку.

– Здравствуйте, эри Рианнон.

– Рианнон. Для тебя я просто Рианнон. – Она ласково улыбнулась. – Как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно. Благодарю, Рианнон.

Вернулась знахарка, ее глаза неодобрительно поблескивали, а губы были плотно сжаты, но она молча подала щетку принцессе.

– Спасибо. Нита, оставьте нас, пожалуйста. Эйре, повернись. Я расчешу твои волосы.

Откинув одеяло, я села спиной к женщине, она медленно водила щеткой по волосам, осторожно распутывая запутавшиеся пряди.

– Эйре, расскажи, что ты помнишь?

– О чем? – Удивленно спросила я.

– Твои последние воспоминания, ощущения.

– Я запечатала искажение. Освободила поток от проклятья. Потом синее небо и белый свет. Голоса. Много голосов. Там, в белом нечто, я видела бабушку и дедушку. Родного дедушку Лугайда. Вместе с ними был Конол. Он счастливо улыбался, но не захотел брать меня с собой. А потом пришел Мурад. Он звал с собой, протягивал руку. А я… не помню. Помню детский голос и печальные серебристые глаза дракона. – Я замолчала, лихорадочно мелькали мысли и образы, охрипшим голосом спросила. – Дед. Он…. Что с ним?

– Сетанта скончался от полученных ран. Яд чудовищ глубоко проник в тело. Его сожгли шесть дней назад по древним обычаям Тоингрина, как доблестного воина и мудрого короля.

– Я не смогла… – я судорожно сглотнула и, боясь ответа, едва слышно спросила, – а остальные? Что с ними?

– Твой муж и мой сын жив и здоров, если не считать несколько незначительных ран и ушибов. Он быстро оправился. Все эти дни Хаято не отходил от тебя ни днем, ни ночью. И уже его здоровье стало вызывать опасения. Вчера Тахока заставил его выпить снотворное. Сегодня он и мой брат занимаются бумажной работой. Через два дня соберется совет, на котором материк Арморику официально объявят не опасным и пригодным для жизни. Но это все политика. Оставим ее мужчинам. Эрл Бран, мой брат, как ты могла уже догадаться, также не пострадал. Мурада серьезно ранило искажение, и этот мальчишка усугубил здоровье, отправившись за грань, – я дернулась, Рианон мягко сжала мое плечо, – сейчас его жизнь вне опасности. Тахока успел вытащить его из межмирья. Он очнулся сегодня, также как и ты. Ваша связь осталась сильна, несмотря на выгоревший источник жизни. Не зря Конол называл вас близнецами. Возможно, она и спасла вас двоих. Из-за грани никто не возвращается.