Искорка и клыкастый сигма

глава 20.

Зал для практик пахнет влажной землей и здесь так холодно, как будто кондиционеры работают на максимум, хотя их тут нет. По стенам — рунические мишени, на полу — круги для спарринга, в углу скучает аптечка размера «не спрашивай, что было до тебя». Я, значит, вся такая собранная, готовая к иллюзиям и щитам, к красивым, эффектным штукам, где ты делаешь вот так — и окружающие ахают. Правда в зале никого, кроме моего нового учителя Вэлмора.

Мое сердце при виде него привычно пропускает удар. Или два. Я спешно изображаю невозмутимость, хотя внутри — пожарная тревога. «Соберись, — шепчу себе, — это тренировка. Ты здесь учиться. А не…» — мысль я резко обрываю.

Вдох. Выдох. Щиты, иллюзии, самоконтроль. Готова. Ну, почти. Если не считать того факта, что мой новый наставник выглядит как воплощёние греха.

Стоит, руки на груди, плечи широкие, спина прямая, но поза расслабленная. Волосы — тёмные, чуть небрежно падают на висок, губы — тонкая насмешка, глаза… черт, он красавчик из тех, кто прекрасно знает, что он красавчик, но не тратит на это ни грамма усилий. Просто есть. И всё.

— Ну что, по каким предметам будем тебя подтягивать? — голос у Вэлмора был безразличный, но взгляд — такой, будто он собирался вытрясти из меня душу и проверить её на наличие дыр.

— Щиты и иллюзии, конечно!

— Интересный выбор. Обычно все первым делом хотят учиться магии разрушения.

— Ага, а я пацифистка, — гордо киваю, будто лично раздаю листовки «Скажем нет войне».

— Пацифистка, значит... Хотела избежать драк?

— Хотела, — честно признаюсь.

— Не получится. Самозащите и контратаке придётся учиться. Хочешь не хочешь.

Я изображаю трагическое лицо. Он даже не улыбается — стальной человек... вернее вампир.

— Начнем с разминки. Надо тебя физически подтянуть.

— В сильном теле — сильный дух? — выдаю я из серии «угадай пословицу».

— Неправильно. В сильном теле — сильный магический потенциал.

И понеслось. Вместо красивых иллюзий и сияющих щитов меня гоняли по залу, как собаку Баскервилей в день кросса.

— Дыши! — командует он.
— Я дышу! — сиплю я.
— Ровнее! —
— Я умираю! —

Разминка перешла в пытку: стойки, удары, и самое сложное баланс и концентрация, когда мышцы горят огнем и все что ты хочешь – рухнуть на маты и не вставать никогда.

— Магическому резерву всё равно, как ты о себе думаешь. Но ему не всё равно, как ты дышишь, двигаешься, держишь баланс. Давай. Ноги — на ширине плеч. Пятки — в землю, макушка — в небо.

Я становлюсь. Он подходит — близко, тепло ладони скользит к моему запястью, разворачивает кисть, выправляет локоть. Все мышцы до кончиков пальцев начинают подрагивать.

— Не зажимайся, — шепчет, и я слышу его дыхание у виска. — Зазор вот здесь. И корпус — чуть вперед.

— Я не зажимаюсь, — вру.

Он касается моей лопатки — коротко, уверенно, меня переставляют аккуратнее, чем пиццу в коробке.

— Вдох на четыре, задержка на два, выдох на шесть, — командует. — Считай.

Я считаю. Мозг упрямо считает дрожью в коленях. Вэлмор отступает на полшага, наблюдает. На его лице - спокойствие, которое делает безумие заразительным: рядом с ним легко решить, что ты умеешь летать, и шагнуть с крыши.

— Снова.

Я снова. И снова. Через семь минут я пытаюсь переключиться на привычное глумление:

— А сейчас мы будем поднимать штангу, босс?

— Почти, — говорит он и кивает на деревянный шест. — Тридцать секунд удержания, потом — переход в защитную стойку.

Шест тяжелее, чем выглядит. Я ставлю его на бедро, переношу вес, проваливаюсь, снова ловлю равновесие. Чувствую, как где‑то в районе солнечного сплетения, в глубине, разгорается ехидный огонёк. Привет, резерв. Рад встрече.

Пятнадцать минут спустя я вспоминаю, что ещё недавно хотела иллюзии и щиты. Сейчас я хочу кислород и новое тело, желательно с более продвинутой прошивкой. Вэлмор в это время проделывает то же самое, наглядно показывая стойки и балансировки, но у него получается все настолько легко, будто гравитация на него вообще не действует. Когда я проваливаюсь в стойке, он ловит шест одной рукой, и это движение — до смешного незаметное — обнуляет мои попытки казаться невозмутимой.

Когда я в очередной раз провалилась в защитной стойке и рухнула, то прикусила губу. Почувствовала вкус железа.

— Чёрт, — пробормотала я и вытерла пальцем уголок рта.

И тут заметила, что Вэлмор стоит напротив и смотрит. Нет, не просто смотрит. Замер. В буквальном смысле. Ноль движений.

— Ой... Сорян, забыла, ты же вампир. Если ты голоден, я подожду, пока ты сбегаешь в ресторан, там себе, не знаю… стейк с кровью закажешь. Или бокальчик крови выпьешь.

Он моргнул, будто вышел из транса.

— Не надо. Просто ты пахнешь… земляникой и пчелами... и солнцем. И жарким летним днём. И луговыми цветами.

Я уставилась на него... он что серьезно?

— Ого. Да ты, оказывается, романтик, — пробормотала я. — Осторожно, а то поверю.

Он шагнул ближе. Слишком близко.

— Можно я лизну твою ранку?

Я зависла.
— Чего?

— У тебя ранка сразу затянется, — пояснил, абсолютно серьёзный.

— Да не надо, — запротестовала я, чувствуя, как уши заливает краска. — Оно и так заживёт.

Он ухмыльнулся. Неправильной ухмылкой. Такой, которая сносит крышу и намекает на катастрофу вселенского масштаба.

— Я же не поцеловать тебя предложил, — сказал он лениво. — Просто скорая помощь.

Ага, конечно. «Скорая помощь». От рассеченной губы еще никто не умирал, и вообще – в углу аптечка есть, наверняка там есть лейкопластыри. Хотя...

— А я не стану вампиром? — выпалила я.

И он расхохотался. Громко, искренне, будто я сказала что-то невероятно глупое.

— По твоей логике, все доноры уже давно бегали бы с клыками, — наконец выговорил он.

Я спрятала лицо в ладонях: «Убейте меня кто-нибудь, желательно быстро».

Вэлмор сел рядом. Мы сидели на полу, как два школьника после неудачного урока физры.