Искра Дракона

17 Глава

Сознание возвращалось обрывками. Сладковато-тошнотворный запах, въевшийся в слизистую; пронизывающий холод шершавого камня под щекой; ноющая боль во всем теле. И страх. Глухой, давящий страх, сковавший грудь.

Я медленно открыла глаза, пытаясь проникнуть взглядом в полумрак. Камера была небольшой, сырой, без окон. Стены покрывала плесень, а воздух пах озоном и металлом. Свет исходил от бледных кристаллов, вмурованных в стены; их мерцание отбрасывало пляшущие тени, превращая пространство в живой кошмар. Где-то вдали монотонно капала вода.

Первым движением я потянулась к Метке. Я сосредоточилась, пытаясь почувствовать связь — и поймала лишь слабый, едва различимый отголосок. Тревожную пульсацию где-то очень далеко. Артикин... Чувствовал ли он то же?

Из соседней клетки, отделённой от моей прочными прутьями из чёрного кристалла, донёсся сдавленный стон. Повернув голову, я увидела Тайрена. Он сидел, прислонившись к стене, его поза выражала полное поражение. Когда он поднял голову, в его глазах не осталось ни искорки былого озорства — только серая, беспросветная усталость и горечь стыда, проедавшая его изнутри.

— Лилия... — его голос был хриплым, разбитым. — Прости. Мне... мне нет прощения. Никогда не прощу себя.

Гнев, обида, жалость — всё это клокотало во мне, требуя выхода. Я сглотнула ком в горле.

— Ты действительно превзошел все ожидания, — мои слова прозвучали тише, чем я планировала. — Привел меня прямо в логово змеи.

— Я не знал, что будет именно так... Они обещали...

— Обещали? — я покачала головой. — И ты поверил тем, кого сам называешь тварями?

Прежде чем он нашёлся что ответить, массивная дверь в конце подземелья с оглушительным скрежетом отворилась. Шапы, отдававшиеся эхом по сырому камню, приближались. Я с трудом поднялась на ноги, опираясь о скользкую стену, и встретила взгляд пришедшего.

Перед моей клеткой остановился высокий маг в тёмном плаще. Его фигура казалась почти бесплотной в мерцающем свете кристаллов.

— Проснулась, Алмазная, — его голос был ровным, холодным, лишённым всяких эмоций. — Прекрасно. Экономим время.

Он медленно, с театральной паузой, поднёс руки к маске. Когда он снял её, я увидела лицо с тонкими чертами и холодными глазами цвета воронова крыла. В них читалась непоколебимая уверенность.

— Полагаю, вопросы роятся в твоей голове, — он не представился. — Ты — последний недостающий фрагмент мозаики, которую твоя бабушка, Мариэлла, так берегла. Что же ты молчишь?

Я молчала, сжимая кулаки, пытаясь скрыть дрожь, пробегавшую по рукам.

— Интересно, — наконец выдавила я, чувствуя, как сарказм становится моим единственным щитом. — Вы все так любите эти драматические паузы или просто не можете удержаться от собственной театральности?

Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

— Мариэлла была гением, — продолжил он, игнорируя мою колкость. — Она первой поняла, что ее дар — не просто исцеление. Она пришла к нам сама, ища способ усилить свою силу. Мы открыли ей истинную природу её способностей. Но её душа оказалась слаба. Осознав истинную цель наших изысканий — полное воскрешение нашей госпожи Мор'гаэль, — она сбежала. Спряталась в твоём мире.

Каждое его слово било по мне, как молот. Бабушка... сотрудничала с ними? Вся её жизнь, её предостережения, её страх — всё это было попыткой скрыться от созданной ею же самой угрозы? Воздух вырвался из моих лёгких, словно от удара.

— Врёшь! — вырвалось у меня— Она никогда не стала бы помогать таким, как ты!

— Не веришь? — он мягко перебил. — А как же иначе мы нашли тебя? Её дневники... В них осталась часть её энергии. Кровь зовёт кровь, дитя.

От этой мысли стало физически плохо. Я вспомнила бабушкины руки, сжимавшие мои плечи, её голос: "Никогда никому не показывай свою силу, Лиля..."

— Вы все спятили, — прошептала я. — Воскресить богиню, умершую тысячелетия назад? Это противоречит всем законам мироздания. Даже наш дар не может вернуть того, чья душа давно ушла в небытие.

— Ты заблуждаешься насчёт сути своего дара, — маг сделал шаг вперёд. — Ты не целительница. Ты — Воскресительница. Твой дар может вернуть жизнь единожды, и этот акт станет ключом, отпирающим врата для моей госпожи.

— Воскресительница? — я сдержанно усмехнулась. — Значит, я нечто вроде одноразового ключа.

Он взмахнул рукой, и в воздухе замерцал магический кристалл. В нём, как в окне, возникла Лейра. Она сидела в камере, похожей на мою, её лицо было бледным, под глазами — тёмные круги, но поза выражала не сломленность, а вызов. Голова была высоко поднята, а во взгляде читалась та же ярость, что и у её брата в лучшие времена. Она была жива. Пока что.

— Одна жизнь за другую, — голос мага снова стал ледяным, лишённым всякой эмоциональной окраски. — Согласись служить нам, добровольно отдашь свою силу для обряда — и девушка будет свободна. Откажешься... — он сделал театральную паузу, давая мне представить финал, — умрёт. Сначала она. Потом — ты. Но твоей силой мы всё равно овладеем. Процесс будет... менее приятным.

— Ты чудовище! — прошипела я, вцепившись в прутья. Сердце разрывалось от противоречий — ведь там была сестра Тайрена.

— Видишь ли, есть нюанс. — Его взгляд скользнул к моему запястью, к золотой Метке, которая всё ещё слабо пульсировала. — Эта связь к дракону... энергия Истинной Пары. Она защищает тебя, как щит. Её необходимо разорвать. Ритуал воскрешения требует чистой, ничем не скованной силы.

— Ни за что! — выкрикнула я, чувствуя, как дрожь пробирается по всему телу. — Я никогда не соглашусь!

— Согласие... — он протянул слово, наслаждаясь моментом, — понятие растяжимое. Его можно получить по-хорошему. А можно — по-плохому. Ты думаешь, мы не знали, что ты можешь упереться? — Он усмехнулся, и в его глазах вспыхнули зловещие искорки. — Мы веками изучали природу душ. Мы можем сломать твою волю, выжечь её магией боли, подчинить разум. Ты станешь послушным инструментом, пустой оболочкой, которая будет выполнять наши приказы. Но... это долго, муторно, и сила после такого может быть повреждена. Мы предпочитаем элегантные решения.