Искра Дракона

22 Глава

Я лежала с закрытыми глазами, ощущая под спиной мягкость кровати и тяжесть одеяла. В воздухе витал знакомый запах воска и древесины, стояла тишина.

Память накрыла меня волной — ледяная вода, звёзды, рыдания Лейры и всепоглощающая пустота, оставшейся после Тайрена. От этого воспоминания перехватило дыхание.

Я открыла глаза. Над головой простирался знакомый сводчатый потолок, по стенам танцевали тени от камина. Всё здесь было знакомым, но ощущалось чужим. Внутри поселилась холодная, мёртвая тишина. Тело почти не болело — раны обработали, перевязали, но душа... душа болела так, будто её вывернули наизнанку.

Я повернула голову и замерла.

Артикин сидел в кресле у камина. Его мощная фигура казалась призраком в танцующих тенях. Но не это заставило меня замереть. Его руки — те самые руки, что могли крушить скалы, — беспомощно лежали на коленях. Лицо... Я никогда не видела его таким. Маска владыки исчезла, оставив голую усталость. Он смотрел в огонь, но видел что-то другое.

Когда он заметил мой взгляд, его тело напряглось. Я видела, как стоило ему этого усилия — снова собрать себя воедино.

— Воды? — голос был хриплым.

Я лишь кивнула.

Он подошёл к столу. Его движения были скованными. Наклонился над кувшином. Его рука дрожала. Сначала едва заметно, потом сильнее. Вода в кувшине заколебалась.

— Чёрт, — прошептал он, отступая.

— Ничего, — мой голос прозвучал тише шёпота.

Он сжал кувшин так, что пальцы побелели. Налил воду, подошёл ко мне. Осторожно приподнял мою голову, поднёс кубок к губам. Его пальцы всё ещё дрожали.

— Как Лейра? — спросила я, делая глоток.

— Спит. Целители с ней.

Он поставил кубок на тумбу, его взгляд скользнул по моим перевязанным рукам.

— Твои раны...

— Заживут. А твои?

Он медленно покачал головой, опускаясь на край кровати.

— Не в этом дело, — он провёл рукой по лицу. — Я чувствовал... каждую твою боль там, в темноте. А потом... тишина.

Его пальцы сжали край одеяла.

— Я не знал, что делать. Впервые в жизни... не знал.

Я прикоснулась к его руке. Он вздрогнул.

— Я здесь, — прошептала я.

Его глаза встретились с моими. В них не было владыки — только человек, дошедший до края.

Он медленно приблизился, его дыхание смешалось с моим. Руки поднялись, чтобы коснуться моего лица, но замерли в сантиметре от кожи. Я видела в его глазах вопрос, на который у меня был только один ответ.

Моя ладонь легла на его грудь — ровно над бешено бьющимся сердцем. Под тонкой тканью рубашки мышцы были напряжены как струны.

Я сама закрыла это расстояние, прижавшись щекой к его ладони. Его пальцы дрогнули, затем осторожно коснулись виска, скользнули к затылку. И тогда я почувствовала — не страсть, а потребность. Острую, животную потребность убедиться, что мы оба ещё живы.

Мои руки нашли его плечи, почувствовали знакомое напряжение мышц под тонкой тканью рубашки. Большими пальцами я провела вдоль ключиц, ощущая, как под этим прикосновением его дыхание становится глубже.

Наши губы встретились без спешки. Это не было ни вопросом, ни ответом — скорее, общим вздохом облегчения, клятвой, высеченной не в камне, а в плоти.

Когда его руки скользнули по моей спине, прижимая ближе, по коже пробежали мурашки. Не от страсти — от узнавания. Так тело вспоминает, что значит чувствовать что-то кроме боли.

Я помогала ему расстёгивать застёжки на моей рубашке, и в этой взаимности было больше доверия, чем в любых клятвах. Его пальцы раздвигали складки ткани, и я понимала — он видит не мое тело, а шрамы на душе.

— Ты здесь, — прошептал он, касаясь губми моего плеча.

Когда мы стали одним целым, мир сузился до точки. И тогда я почувствовала — тепло. Не просто тепло близости, а то самое, знакомое. На запястье, где была выжжена Метка, разлилась золотая волна. Я открыла глаза и увидела — наша кожа светилась.

Свет был мягким, живым, пульсирующим в такт нашим сердцам. Золотые узоры на его руке и на моей переплетались, словно нити одной ткани. Там, где наши тела соприкасались, свет становился ярче.

— Смотри, — прошептала я, показывая на наши запястья.

Он посмотрел, и в его глазах отразилось то же изумление. Его пальцы осторожно обвили моё запястье, и свет вспыхнул ярче, заливая комнату тёплым сиянием.

— Связь, — тихо сказал он.

В этот миг боль отступила. Не исчезла совсем — но отступила, уступив место чему-то новому. Чему-то целому. Метки пульсировали, наполняя меня теплом, которое вытесняло холод пустоты.

Когда волна наслаждения отступила, свет постепенно угас, оставив после себя лишь тёплое, едва заметное свечение. Но ощущение связи осталось — прочной, нерушимой.

Я лежала, прижавшись лбом к его груди, и чувствовала — не только его сердцебиение, но и ту самую золотую нить между нами. Теперь она была прочнее стали.

— Ты никогда не будешь одна, — прошептал он, и его пальцы легли на мою Метку.

На этот раз это была не просто констатация факта. Это была правда, выжженная в самой нашей сути.

Он накрыл нас обоих одеялом, и в этом жесте была такая простая, бытовая забота, что сердце сжалось от нежности. Он притянул меня к себе, и я уткнулась носом в его шею, вдыхая знакомый запах кожи, дыма и чего-то неуловимого, что было просто... им.

— Спи, — сказал он тихо. — Я никуда не уйду.

И я закрыла глаза, впервые за долгое время не ожидая кошмаров.