Искра Дракона

Эпилог

Пять лет спустя

Солнце только начинало подниматься над Родовым Утёсом, когда я открыла глаза. За окном щебетали птицы, ветер доносил запах цветущих садов, а где-то внизу уже гремели кухонной утварью — день начинался.

Я потянулась и повернула голову. Артикин лежал рядом, раскинув руку на моей подушке, и смотрел на меня. Просто смотрел. С той самой улыбкой, от которой у меня до сих пор, спустя пять лет, что-то ёкало в груди.

— Долго ты так лежишь? — спросила я хрипло со сна.

— Достаточно, чтобы налюбоваться, — ответил он и потянулся ко мне.

Я увернулась и ткнула его пальцем в грудь.

— Который час? Где Маша? Почему ты меня не разбудил?

Он перехватил мою руку, поцеловал пальцы.

— Маша у Аэлиры. Уже час как. Они там завтракают и строят башни из подушек. Я подумал, что ты заслужила поспать. Вчера ты до полуночи сидела с тем драконом.

Я вздохнула и откинулась на подушку.

— Лира сказала, что если бы не твои земные настойки и этот... как его... массаж? — он запнулся на непривычном слове. — То он бы ещё неделю не вставал. Ты творишь чудеса, даже без дара.

Я улыбнулась. Когда-то эта фраза — «без дара» — резала слух. Теперь она звучала просто констатацией факта. Да, у меня нет магии Алмазного Целителя. Но есть руки, которые помнят, как лечить. Есть голова, в которой бабушкины уроки перемешались с земной медициной. И есть Лира, которая научилась у меня не меньше, чем я у неё.

— Ладно, нужно вставать, — я чмокнула его в щёку и выбралась из постели. — Идём искать наше сокровище.

---

Мы нашли их в малой гостиной Аэлиры. Маша сидела на полу, окружённая подушками, и сосредоточенно водила пальчиком по воздуху. Перед ней парил маленький золотистый шарик — она пыталась заставить его крутиться.

— Смотри, тётя Эля! — звонко крикнула она. — У меня получается!

Аэлира сидела рядом в кресле, с чашкой чая, и смотрела на неё с улыбкой. За пять лет она расцвела — исчезла та вечная тень страха, что годами жила в её глазах. Теперь она улыбалась легко и часто, помогала мне с Машей, занималась библиотекой и, кажется, была просто счастлива.

— Получается, моя хорошая, — подтвердила она.

Маша повернулась ко мне и засияла той улыбкой, от которой у меня сердце каждый раз таяло.

— Мама! Смотри!

— Вижу, солнышко, — я присела рядом и поцеловала её в макушку, пахнущую травами и детством. — Умница.

Золотой шарик послушно крутился в воздухе, и я смотрела на него без горечи. Только с тихой радостью. Дар Маши проявился рано — в три года она уже чувствовала силу, умела зажигать свечу взглядом и лечила всех найденных во дворе жуков, перебинтовывая им лапки. Алмазный Целитель. Настоящий. Как моя бабушка. Как я когда-то.

Я погладила её по голове и поймала взгляд Артикина. Он стоял в дверях и смотрел на нас — на меня, на дочь, на сестру. В его глазах было то самое, от чего я до сих пор теряла дар речи. Гордость. Любовь. И тихое, глубокое счастье.

— Папа! — Маша рванула к нему, забыв про шарик. Он подхватил её на лету, закружил, и её визг разнёсся по всей гостиной.

— Ты уже умеешь колдовать лучше меня, — сказал он серьёзно, усаживая её на плечо. — Скоро придётся отдавать тебя в ученики к Лире.

— К Лире! — обрадовалась Маша. — А она даст мне конфету?

— Три, — пообещал Артикин. — Но только если ты поцелуешь маму и тётю и пообещаешь не пугать Пепелка своими экспериментами. Он вчера полдня отсиживался на шкафу после того, как ты пыталась заставить его светиться.

Маша виновато хихикнула, сползла с его плеча, чмокнула меня в щёку, потом Аэлиру и снова взлетела на отцовские руки.

— А где дядя Рин? — спросила она, оглядываясь.

Я улыбнулась. Рин — тот самый молодой дракон, что вынес Лейру из храма пять лет назад. Теперь он был её мужем, и они жили здесь же, в Утёсе. Лейра оттаяла. Не сразу, не быстро, но с ним она научилась улыбаться снова. Рин носил её на руках до сих пор — иногда буквально. Говорил, что у него есть долг — донести свою жену до завтрака, чтобы она не устала. Лейра смеялась и называла его дураком. Но её глаза сияли.

— Они скоро придут, — сказала Аэлира. — Рин обещал принести тебе фиалковых яблок, что ты любишь.

— Ура! — Маша захлопала в ладоши.

---

День тянулся медленно и сладко. Мы гуляли в саду, где Маша гонялась за Пепелком, а тот делал вид, что убегает, хотя на самом деле ложился на траву и позволял себя гладить. Кот почти не изменился — всё такой же серый, с игольчатыми зубами и зелёными глазами-щелками. Только стал чуть толще и важнее. Он всё так же спал на спинке моего кресла по ночам и всё так же смотрел на меня с ленивым превосходством. Иногда я ловила себя на мысли, что он понимает больше, чем говорит. Когда родилась Маша, он от неё вообще не отходил. Сидел у её колыбели часами, и стоило ей заплакать — первым нёсся будить нас, вцепляясь в штаны Артикина.

К вечеру, когда Машу уложили спать, мы с Артикином вышли на балкон. Внизу раскинулся Утёс, утопающий в огнях. Два солнца давно сели, небо наливалось глубокой синевой, и где-то далеко, на границе Запретных земель, вспыхивали зарницы — то ли гроза, то ли отголоски старой магии, которая всё ещё бродила по миру.

Артикин обнял меня сзади, прижался подбородком к макушке. Мы молчали. Это было наше любимое время — когда слова уже не нужны.

— Знаешь, — сказал он вдруг тихо, — я иногда просыпаюсь ночью и смотрю на тебя. И не верю.

— Во что? — спросила я, закрыв глаза.

— Что ты здесь. Что ты моя. Что мы всё это пережили и... — он замолчал, подбирая слова. — Я столько лет жил один. Думал, что так и должно быть. Что я создан для войны и долга, а не для... этого. — Он поцеловал меня в висок. — А теперь у меня есть ты. И Маша. Я не знаю, чем я заслужил такое счастье.

Я повернулась к нему, обхватила его лицо ладонями. В сумерках его глаза казались не золотыми, а тёплыми, медовыми.

— Ты заслужил, — сказала я твёрдо. — Мы оба заслужили.

— Знаешь, — он усмехнулся, — я до сих пор помню твоё лицо, когда сказал тебе, что по законам драконов мы уже считаемся мужем и женой с момента появления Метки. Ты тогда чуть не запустила в меня подушкой.