Искра в его глазах

Неожиданная встреча

Аэлина

***

Несколько дней подряд меня преследовало странное, навязчивое чувство, будто за мной пристально наблюдают. Оно витало в воздухе невидимой вуалью, от которой учащался пульс.

Это был совсем не тот взгляд, к которому я давно привыкла в нашем тихом, сонном Кроте: беглый, украдкой брошенный, полный простого деревенского любопытства или легкого осуждения.

Нет, этот новый взгляд был другим. Словно кто-то не просто смотрел, а прицеливался, изучая каждое движение, каждый жест. Я ощущала его физически, как невидимый, но ощутимый груз на затылке, от которого по коже под плащом бежали противные, ледяные мурашки.

Впервые я заметила его возле старого, обветшалого колодца на окраине деревни. Какой-то высокий, статный незнакомец стоял неподвижно в глубокой тени раскидистого вяза, закутанный в длинный, темный дорожный плащ.

Лица его не было видно из-за низко надвинутого капюшона, но всем нутром, каким-то древним, животным чутьем я чувствовала, что он смотрит именно на меня. Не отрываясь, без тени смущения.

– Тоже скрываешься? И чего же ты прицепился именно ко мне? Изучаешь?

Я, стараясь не выдать паники, резко развернулась и скрылась за углом ближайшего амбара, а сердце в груди колотилось бешено, словно пойманная птица.

Начинаем игру в прятки с невидимым противником.

Я то и дело ловила смутное отражение его фигуры в мутной воде лужи, видела мелькание темного, как смоль, плаща на самом краю засеянного поля, остро ощущала его незримое, давящее присутствие, даже когда сидела на своем любимом высоком дубу, где, как мне казалось, меня никто не найдет.

На какое-то время незнакомец стал моей личной тенью, навязчивым призраком, который преследовал меня с пугающим, методичным упорством.

Пока мое терпение окончательно не лопнуло.

Сразу после обеда, сделав вид, что я, как обычно, иду к реке за свежей водой, я с пустыми ведрами в руках внезапно резко свернула в густую, подступающую к самой деревне чащу.

Лес мгновенно принял меня в свои прохладные, темные объятия, и я, бросив ведра под куст, побежала со всех ног, не оглядываясь.

Но бежала я не так, как бегают обычные люди, неуклюже спотыкаясь о выступающие корни и с треском ломая низко свисающие ветки. Я бежала так, как умела только я – легко, бесшумно, стремительно, буквально сливаясь с лесной жизнью, превращаясь в быструю серую тень, скользящую между мшистыми стволами деревьев.

Ветер свистел в ушах. Я мчалась в самую глухомань, туда, где, как я знала, не ступала нога ни одного местного дровосека, в заповедную чащобу, известную лишь зверям и мне.

Мне нужно было уйти как можно дальше. Заманить его в ловушку. Дождаться, пока он приблизится, а потом как следует, со всей дури, врезать ему по голове тяжелой веткой!

Я выбью из него правду, выпытаю, кто он такой, кто его послал и что, черт возьми, ему от меня нужно!

– А может, это всего лишь паранойя? – тщетно пыталась я успокоить себя, перепрыгивая через небольшой, но бурный ручей, – Может, он именно сегодня, наконец, покинул наше богами забытое селение, этот странный, молчаливый тип.

Но все мои надежды разбились в прах, а мысли сковал ледяной ужас, когда, окончательно обессиленная, я перебежала через ручей, замедлила шаг у старого, покрытого мхом поваленного дерева и, переведя дух, обернулась.

Позади, на том самом берегу ручья, где я только что была, стоял мой преследователь. Все в том же темном плаще, но на этот раз капюшон был откинут, и я впервые увидела его лицо во всех подробностях.

И в тот же миг мой привычный мир перевернулся с ног на голову.

Незнакомец был нереально, поразительно красив. Его лицо с правильными, словно выточенными из мрамора чертами, обрамляли темные, почти черные волосы, слегка откинутые назад. Смуглая кожа, высокий лоб, прямой нос, тёмные волосы.

А его глаза… Они были серыми, как цвет грозового неба перед ливнем, невероятно ясными и пронзительными. В них не читалось ни капли злобы, ни открытой угрозы. Лишь холодный, дотошный, изучающий интерес и какая-то всепонимающая, бездонная глубина, от неожиданности которой у меня захватило дух и в груди похолодело.

Он смотрел на меня так, словно видел насквозь, словно мог без труда прочесть каждую мою, даже самую потаенную мысль, каждый испуганный удар моего сердца.

Страннее всего было то, что незнакомец не выглядел ни капли запыхавшимся после этой безумной гонки. Он просто стоял, непринужденно опираясь одной рукой о шершавый ствол высокой сосны, и его ледяное, абсолютное спокойствие было в той ситуации просто ужасающим.

Вся его поза красноречиво говорила о том, что вся моя отчаянная попытка обхитрить его, уйти от погони, была для него лишь жалкой, наивной забавой, детской игрой, в которую он снизошел и позволил мне поиграть лишь из вежливости, забавляясь моим страхом.

Я замерла на месте, словно загнанный в угол зверек, чувствуя, как по спине одна за другой бегут противные мурашки. Инстинктивно, по старой, дурной привычке, я втянула голову в плечи, пытаясь спрятать свое лицо в спасительной тени капюшона, но я опоздала. Слишком поздно.

Он уже видел мое лицо. И в его пронзительном сером взгляде я ясно прочла нескрываемый живой интерес. Искреннее удивление. Он явно ожидал увидеть перед собой кого-то более отталкивающего. А увидел… всего лишь обычную, испуганную девушку.

Девушку с выбившимися из-под капюшона прядями серебристых волос, горящими от бега и страха широко распахнутыми янтарными глазами и, как мне в тот момент казалось, самым глупым и потерянным выражением лица, какое только возможно.

Он сделал один неторопливый, но уверенный шаг вперед, с невероятной легкостью перепрыгнул через разделявший нас узкий ручей и остановился всего в двух шагах от меня, так близко, что я почувствовала легкое движение воздуха.

Лес вокруг нас вдруг затих, словно затаив дыхание, замер в ожидании. Воздух между нами натянулся, стал плотным, густым и звенящим, как струна.