Искра в его глазах

Огонь

Аэлина

***

Я шла первой. Мы уже почти дошли до дверей гостиницы, как вдруг воздух сгустился. Не метафорически, а буквально. Стало тяжело дышать, будто грудь сдавили тугими бинтами. Запах влажной земли сменился чем-то кислым и прогорклым, словно протухшее мясо, забытое в дальнем углу погреба.

– Ну вот, – я фыркнула, пытаясь скрыть нарастающую панику. – Наверное, местные кошки производят свой особый парфюм. Или это твой настоящий драконий запах?

Берт не ответил. Он замер, его спина выпрямилась, а взгляд стал острым, как лезвие. Он смотрел в узкий проулок между гостиницей и соседним амбаром. Там было темно. Слишком темно. Там, где лунный свет должен был хоть как-то освещать стены, висела сплошная, живая чернота.

– Аэлина, – его голос прозвучал тихо, но с такой железной командной нотой, что я инстинктивно напряглась. – Отойди ко мне. Медленно.

– Что такое? – мой голос предательски дрогнул.

Тень в проулке зашевелилась. Она не просто двигалась – она стекала по стене, как густая смола, собираясь в нечто бесформенное, но чудовищно большое.

Из этой черноты проступили бледные, безумные глаза, не имеющие зрачков. У существа были длинные щупальца, похожие на силуэты гигантских змей.

– Ох, – в ужасе прошептала я. – Это и есть «Сумрак»? Выглядит так, будто это – последствие тошноты самой тьмы. И пахнет соответственно.

– Это его слуга, – сквозь зубы проговорил Берт. – Марионетка, сотканная из страхов постояльцев гостиницы. Не смотри ему в глаза.

Совет, конечно, дельный. Но сложноисполнимый, когда эта тварь выползает на улицу, и её бледные глаза горят ненавистью, направленной прямо на меня. Она издала звук – что-то между рыком, шипением и скрежетом.

– Кажется, я ей не понравилась, – я отступила на шаг, натыкаясь на Берта. – Может, попробуем поговорить?

Что поделать, странный юмор был моей защитной реакцией.

– Я сомневаюсь, что эта тварь готова к диалогу, – парировал Берт. В его руке уже плясало маленькое, сжатое пламя, готовое вырваться наружу.

Тварь двинулась на нас. Не бежала, а плыла по земле, её щупальца простирались вперёд, целясь в меня.

Я почувствовала тот самый леденящий зов из своего кошмара, только теперь в тысячу раз сильнее. Он давил на разум, шепча о безысходности, о том, как бесполезно бороться.

– Нет уж, – я прошептала, стиснув зубы. – Я уже плюнула на тебя. На этом наши отношения закончены.

Одно из щупалец метнулось ко мне, острое, как копьё. Я отпрыгнула с той самой скоростью, о которой Берт так много говорил. Но тварь была быстрой. Второе щупальце зацепило меня за плащ, резко дёрнув, и я с криком полетела на землю.

– Аэлина!

Я услышала рёв Берта – уже не человеческий, а низкий, полный ярости. Воздух содрогнулся от жара, и над моей головой пронеслось пламя. Оно ударило в тварь, заставив её отшатнуться с противным шипением. Но она не исчезла. Чёрная плоть тут же начала регенерировать.

– Что будем делать? – крикнула я, пытаясь высвободиться из-под своего же плаща. – Может, есть запасной план? Например, очень быстро убежать?

– Я знаю, что это сложно, но попытайся не бояться, так как оно питается страхом! – крикнул Берт в ответ, уворачиваясь от удара щупальца.

Тварь, игнорируя его, поползла ко мне. Её бледные глаза горели очень близко от моего лица. Тот самый зов снова накатил, давящий, удушающий. «Сдайся... Угасни... Ты одна... Никто не придёт...»

И тут во мне что-то щёлкнуло. Это было яростное, дикое, драконье возмущение. Какого...? Эта... эта шевелящаяся тьма смеет говорить мне, что мне делать? Смеет пытаться меня запугать?

В груди у меня что-то закипело. Не метафорически, по-настоящему. Жар поднимался по горлу, требуя выхода, обжигая изнутри.

– Отстань от меня! – закричала я, и это был уже не крик страха, а рык, низкий и гортанный.

Я распрямилась, запрокинув голову, и повинуясь инстинкту, из моего горла хлынул мощный огненный поток. Думать про то, что со мной, было некогда. Огонь ударил в бледные глаза твари.

Раздался высокий, пронзительный визг, полный настоящей боли. Тварь затрепетала, её форма начала расползаться, как чернильное пятно. Огонь из моего горла уничтожал тьму, заставляя её отступать.

Я чувствовала, как сила вытекает из меня, словно кто-то вытащил пробку. Ноги подкосились, и я рухнула на колени, огненный поток иссяк. Перед глазами поплыли чёрные пятна.

Но тварь была ещё жива. Искалеченная, полуразрушенная, но злобная. Она собрала последние силы, чтобы броситься на меня.

И тут на неё обрушилась вся мощь дракона.

Берт оказался рядом. Он не превращался полностью. Но его рука, когда он ударил, была покрыта чёрной чешуёй, а когти вспороли остатки твари, как нож масло.

Последнее, что я увидела, – это как чёрная субстанция рассыпалась в прах с тихим шелестом, а потом исчезла, не оставив и следа.

Тишина. Только моё тяжёлое дыхание и его шаги.

– Аэлина.

Берт опустился передо мной на одно колено. Его лицо было напряжённым, но в глазах горело что-то новое – вместе с искренней заботой в них было откровенное восхищение.

– Рогатик, ты... – он улыбнулся. – Ты только что испепелила слугу Сумрака своим драконьим огнём. Это было мощно!

Моё горло саднило, я всё ещё чувствовала внутри странное тепло.

– Я... я просто очень разозлилась, – прохрипела я. – Он сказал, что я одна. А это, знаешь ли, неправда. У меня есть мой напарник – загадочный дракон с манией величия и странными шрамами.

Берт коротко и с облегчением рассмеялся.

– Запомни этот гнев, Аэлина. Это и есть твоё оружие: не страх, а ярость против того, что пытается тебя сломать.

Он протянул руку, чтобы помочь мне встать. Мои ноги всё ещё дрожали.

– Ну что, – я сделала шаг и чуть не упала, но он меня поддержал. – Как тебе мои «скрытые способности»? Вышло драматично? Я имею в виду, огонь, визг, я почти в обмороке... Настоящее цирковое представление.