Искра в его глазах

Нежданное спасение

Аэлина

***

Ночь опустилась на лагерь Ордена, холодная и беззвездная, словно само небо отвернулось от этого места.

Я сидела, прижавшись коленями к подбородку, в своей железной коробке, не в силах выкинуть из головы двойной кошмар: обугленные руины деревни и леденящие слова капитана: «Магия – это яд... Твое существование – уже угроза».

Абсурдная, чудовищная идея... и все же вид тех черных, обугленных руин придавал ей какую-то зловещую, неопровержимую логику. Что, если он прав? Что, если мое рождение и правда было ошибкой?

Вдруг тишину ночи прорезал отдаленный, но быстро приближающийся звук – нарастающий гул, похожий на шум приближающейся бури. Послышались крики часовых, металлический лязг оружия, поднятая тревога.

«Что происходит? Неужели напали разбойники? Или...»

Я вжалась в стену клетки, пытаясь разглядеть что-то через узкую щель в двери. Внезапно лагерь осветился всполохами факелов и ослепительными вспышками магии. Я увидела, как рыцари бегут, строятся в оборону, а в небе над ними...

Мое сердце заколотилось, выскакивая из груди. В небе, очерченный на фоне ночного неба, парил огромный, величественный силуэт. Дракон. Берт.

«Нет. Нет, нет, нет. Ты идиот, тысячу раз идиот! Зачем?»

Дракон не нападал на людей. Вместо этого он спикировал к земле, и из его пасти вырвался поток пламени. Он ударил в землю перед строем рыцарей, ослепляя и сбивая с ног.

Лорд-капитан выскочил вперёд и громогласным голосом начал отдавать приказы.

– Первый и третий отряды – окружение и отвлекающий огонь! Магистр – на подавление! Не дать ему забрать её из клетки!

Рыцари, как один организм, перестроились. Копейщики сомкнули щиты, а лучники обрушили на Берта шквал стрел. Их действия были выверенными, отработанными до автоматизма. Пока кожа дракона выдерживала. Но тут вперёд вышел маг и пальнул в дракона огненным шаром.

Каким-то чудом дракон увернулся, перелетел до повозки с моей клеткой и приземлился с грохотом, от которого содрогнулась земля.

Его глаза, размером с мою голову, те самые бездонные серые бездны, на мгновение встретились с моими. В них не было ни ярости, ни торжества – лишь бесконечная, всепоглощающая тревога за меня.

«Отойди от двери!» – пророкотал у меня в голове его голос, отдаваясь резкой болью в висках, но на этот раз эта боль была желанной, самой прекрасной болью в моей жизни.

Я отползла в дальний угол, едва успев, как его мощная лапа с когтями, способными перерубить сталь, впилась в железную дверь моей клетки.

Металл заскрежетал и с душераздирающим треском поддался.

«Быстро!» – мысленный приказ был полон напряжения и заботы.

Я вывалилась наружу, едва стоя на ногах, и в этот момент увидела его по-настоящему.

Великолепная черная чешуя дракона была покрыта множеством мелких ран и ссадин.

О ужас!

Местами из дракона сочилась темная, почти черная в отсветах ночи, кровь, медленно стекая по чешуе.

– Ты... совсем сумасшедший, – я попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле, смешиваясь со слезами, облегчением и безумным страхом за него.

«Не сейчас! Взбирайся!»

Дракон пригнулся, подставляя мне основание шеи. Я изо всех сил, дрожащими руками, вцепилась в шершавую чешую, пытаясь найти опору.

Неудобно и больно для моих избитых рук, но это был единственный путь к спасению, который Берт мне подарил ценой собственной крови.

С криком «Во имя Света!» к нам бросился молодой рыцарь, тот самый, что давал воду и подходил к моей клетке.

Его меч сверкнул в свете факелов. Берт, не поворачивая головы, почти небрежно резко взмахнул хвостом. Удар был не смертельным, но сокрушительным – рыцарь отлетел в сторону, как щепка, с грохотом ударившись о брошенную телегу.

Откуда-то появился лорд-капитан. Его лицо было искажено холодной яростью. В руках воина была алебарда, её лезвие мерцало в отсветах факелов.

– Отродье тьмы! – прогремел он, и его голос резанул по ушам. – Я не дам тебе забрать её, не дам Сумраку расплодиться!

На этот раз капитан не бросился в атаку. Вместо этого он с силой,швырнул алебарду. С оглушительным, кошмарным лязгом, она задела правое крыло Берта.

Раздался ужасающий хруст ломающейся кости. Дракон издал гортанный, полный невыносимой боли рев и почти упал на колено. Его огромное тело содрогнулось.

«ДЕРЖИСЬ!» – его мысленный крик был полон агонии и яростной воли.

Дракон из последних сил оттолкнулся от земли, и мир вокруг поплыл. Мы поднялись в воздух, но полет был мучительным и неустойчивым.

Мой дракон тяжело, хрипло дышал, правое крыло неестественно провисало, с каждым взмахом левого он кренился на бок, едва удерживая высоту.

Снизу доносились крики и свист нескольких арбалетных болтов, но мы уже были вне досягаемости, уносимые его последней отчаянной силой.

Берт летел, не ориентируясь на местность, движимый лишь инстинктом и необходимостью уйти как можно дальше, унести меня от опасности.

Вскоре внизу под нами замелькали спасительные кроны деревьев. Берт начал терять высоту, его дыхание стало прерывистым и хриплым.

– Берт! Держись! – закричала я, прижимаясь к его шее, чувствуя, как отчаянно дрожит его огромное тело. – Пожалуйста, просто приземлись! Всё будет хорошо, просто приземлись!

Он попытался выровняться, но поврежденное крыло не слушалось.

Мы с грохотом, ломая ветки, врезались в верхушки сосен. Хлысты веток хлестали меня по лицу и рукам, царапая до крови.

Последнее, что я помнила – это оглушительный удар о землю, свинцовая тяжесть во всём теле и то, как спасительная темнота накрыла меня с головой.

***

Я очнулась от боли во всём теле и тихого, но отчетливого, прерывистого стона рядом.

Было темно, пахло хвоей, свежей землей и... кровью.

Мы лежали в небольшой прогалине, окруженной поваленными и сломанными деревьями – свидетельством нашего падения.

Берт лежал в нескольких шагах от меня. Он снова был в человеческом облике, бледный как полотно.