Искра в его глазах

Мой свет

Берт

***

Я лежал на спине, чувствуя тепло её тела и шероховатую текстуру одного из её рогов. Боги, эта смелая девочка спасла мне жизнь! Столько всего пережила, и ещё находит в себе силы шутить!

– Не смей, – тихо сказал я, чувствуя, как смех колышется где-то глубоко внутри, – называть моего отца, Повелителя Сумрака, пожирающего миры, «семейными разборками».

Аэлина приподнялась на локте, её глаза в полумраке светились озорными искорками. Заживший шрам на моей груди слабо поблёскивал в свете догорающего костра.

– А что это, как не разборки? – она склонилась надо мной, и её волосы серебряным занавесом окружили наши лица. – Он плохой отец, ты непослушный сын. Я… – она сделала театральную паузу, – я твоя новая, ужасно влиятельная подруга, которая намерена испортить ему всю игру. Звучит как типичная семейная драма.

Я не мог сдержать смех. Притянул Аэлину к себе, чувствуя, как её улыбка растворяется в новом поцелуе – нежном, полном безмятежного счастья.

– Моя ужасно влиятельная подруга, – прошептал я, касаясь её губ, её щёк, шеи, – имеет право на всё, что угодно. Включая сарказм по поводу возможного конца света.

Аэлина рассмеялась, и звук этот был лучше любой музыки.

– Это не сарказм. Это здоровая дистанция. Конечно же, всё очень страшно, но если относиться ко всему этому слишком серьёзно, можно сойти с ума. А нам, – она ткнула меня пальцем в здоровое плечо, – ещё предстоит вернуть тебе твою драконью форму. С тем крылом, что было повреждено, тебе будет сложно летать.

Я поймал её палец и прижал к своим губам.

– Это ведь не проблема? Теперь у меня есть личный целитель. Очень… целеустремлённый.

– Целеустремлённость моя, – заявила Аэлина, устраиваясь поудобнее у меня на плече, её рука легла на мою грудь прямо над шрамом, – сейчас направлена на то, чтобы ты выспался. Ты измучен. И не спорь со мной, – добавила она, почувствовав, что я собираюсь возразить. – Я ведь теперь эксперт по твоему состоянию.

Я закрыл глаза, вдыхая её запах – дым, хвоя и что-то неуловимо сладкое. Её рука на моей груди была тёплым, живым грузом, который приковывал меня к реальности, к этому моменту, к этой пещере. Никакие кошмары не могли бы пройти сквозь этот щит.

Внезапно игривое настроение сменилось чем-то другим – тихим, сосредоточенным. Я перекатился на бок, оказавшись над ней, поддерживая себя на локтях, чтобы не давить на неё. Её глаза были огромными, в них читалось доверие и ожидание.

– Аэлина, – прошептал я, и мои губы коснулись её лба, затем – век, чувствуя, как вздрагивают её ресницы.

Не было спешки, только медленное, внимательное исследование. Мои пальцы скользили по её коже, запоминая каждую родинку, каждую черточку. Я целовал её шею и грудь, спускаясь ниже, и она издавала тихие, счастливые вздохи, её тело подо мной было таким податливым!

Её руки обвили мою шею, пальцы вплелись в мои волосы. А потом мы снова двигались в идеальном, неторопливом ритме, словно боялись спугнуть хрупкое волшебство этого момента. Её шёпот моего имени был горячим дыханием на моей коже, самой сладкой молитвой.

Позже мы лежали, переплетённые, я положил голову ей на грудь, а Аэлина нежно перебирала мои волосы. Я чувствовал не просто физическое удовлетворение, а глубочайшее, доселе неведомое чувство покоя.

– Знаешь, – проговорил я сквозь начинающую накатывать дремоту, – все эти годы я искал тебя как... призрачный шанс на победу. Магическое оружие. А нашёл… это.

– «Это»? – Аэлина приподняла бровь, хотя я этого и не видел, но чувствовал по изменению её дыхания. – Я надеюсь, «это» – это нечто восхитительное и бесценное.

– Восхитительное, бесценное и ужасно болтливое, – уточнил я, и она щипнула меня за бок. – Ой!.. Я серьёзно. Я искал последнюю из Пепельных Крыльев. А нашёл Аэлину. И это… создание оказалось гораздо лучше. Я очень рад.

Её пальцы прекратили свои злодейства и принялись нежно водить по моей коже.

– Я тоже рада… – её голос прозвучал приглушённо, уткнувшись лицом в моё плечо. – Думала, что я – ошибка. А оказалось… – Аэлина сделала паузу, подбирая слова. – Оказалось, что я – чей-то свет.

Боль, которую я нёс в себе столько лет, не исчезла. Тень отца, страх перед Сумраком внутри меня – всё это осталось. Но теперь мне самому начинало казаться: вместе мы и правда сможем всё.

Утром я проснулся от того, что её не было рядом. Мгновенная, дикая паника впилась мне в горло. Но тут я услышал её голос снаружи пещеры, она о чём-то разговаривала…

Разговаривала? Кто здесь?!

Я выбрался из пещеры, опираясь на стену. Утро было ясным, холодным, и воздух звенел от птичьих голосов. Аэлина сидела на камне у ручья, её спина была повёрнута ко мне, а перед ней, на травинке, порхало крошечное существо с полупрозрачными крылышками, переливающимися в утреннем солнце. Фейка!

– …и он такой как будто бы строгий, понимаешь? – говорила Аэлина, и её голос звучал удивительно мягко. – «Не смей называть это семейными разборками». А сам улыбается. И глаза у него… ах, какие глаза. Ладно, – она вздохнула, – ты не поймёшь. Лети, занимайся своими феечными делами.

– Я надеюсь, ты не составляешь список моих недостатков для всего магического сообщества? – спросил я, подходя.

Аэлина вздрогнула и обернулась. Фея с испуганным писком вспорхнула и исчезла в листве. Глаза девушкими были слегка покрасневшими, но на щеках играл румянец.

– Ты должен извиниться перед фейкой, – строго сказала она. – Ты её спугнул. А мы с ней такой важный разговор вели. Хоть фейки и групенькие, зато отличные слушательницы. Ты бы знал, сколько эмоций сейчас отражалось на её лице!

– Хм, разговор, говоришь? О моих глазах? – уточнил я, садясь рядом.

Аэлина покраснела ещё сильнее и отвернулась, но я мягко взял её за подбородок и вернул её лицо к себе.

– Ты плакала? – спросил я тихо.

– Нет, – буркнула она. – Это… утренняя роса. На лицо попало.

– Аэлина.