Искра в его глазах

Тишина перед бурей

Берт

***

Архивы королевской библиотеки были именно такими, какими я их и представлял: бесконечные, пыльные и душные. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, а ряды стеллажей уходили в темноту. Надо было попросить у архимага какой-нибудь магический каталог!

Моя Аэлина сидела за грубо сколоченным столом, заваленным свитками, подперев голову рукой.

Тусклый свет магического шара выхватывал из полумрака серебро её волос, резкие линии скул и сосредоточенный изгиб бровей. Кончики её пальцев водили по древним текстам с трогательной осторожностью.

Она прекрасна. И во что я её впутал...

Я намерен сделать всё, чтобы обезопасить её. Это моя битва, мои личные счеты.

Вызову Сумрак на противостояние. Конечно, моя девочка подстрахует, но для этого нужно обязательно найти способ пробудить её вторую ипостась.

Моя смелая девочка! Она здесь, со мной, живая и настоящая. После тех дней в каменной темнице, после леденящего душу страха, что я потерял её навсегда из-за собственной глупости, её присутствие было особенно ярким.

– Нашёл что-нибудь, кроме скучных биографий и паутины? – её голос, немного хриплый от усталости, разорвал тишину, заставив меня вздрогнуть.

Я подошёл к её столу, остановившись с другой стороны. Между нами лежала стопка свитков, словно символическая стена вины, которую я не мог разрушить.

– Пока ничего полезного. Бесконечные генеалогические древа знатных домов, трактаты о правильном выведении роз и несколько весьма сомнительных рецептов любовных зелий. – Я провёл рукой по волосам, чувствуя, как пыль оседает на пальцы.

Аэлина подняла на меня взгляд, и в её янтарных глазах заплясали чёртики.

– Представляю, как мы приходим к твоему одержимому отцу и очаровываем его букетом идеальных роз. Или, может, стоит попробовать одно из этих зелий? Вдруг он станет добрее?

Я не смог сдержать улыбку. Её способность шутить над бездной, в которую мы смотрели, была одновременно безумной и восхитительной.

– Боюсь, даже самое сильное зелье не справится с тем, что поглотило его. Для этого потребуется нечто более… убедительное.

– Например, твой фирменный огненный шар? – Аэлина склонила голову набок, и серебряная прядь выскользнула из её небрежного хвоста. – Или мои увесистые тумаки? Я, знаешь ли, в последнее время набралась опыта.

Боги, я люблю её. Люблю до боли в груди, до безумия. Люблю её дерзость, её смех, ту незащищённость, что она так яростно прячет за сарказмом.

– Я думаю, нам потребуется комбинация, – сказал я, обходя стол и опускаясь на скамью рядом с ней. – Твои тумаки, мои огненные шары. И, пожалуй, не помешает средство, которое поможет тебе обрести драконью ипостась. Верю, что это возможно. А розы… розы оставим на потом, чтобы украсить наше триумфальное победное шествие после.

Я протянул руку и, не давая ей отреагировать, осторожно убрал прядь волос с её щеки, заправив её за нежное ушко. Кожа под моими пальцами была тёплой и живой. Аэлина замерла, её глаза расширились от неожиданности.

– Ты весь в пыли, – прошептала она, и её взгляд скользнул по моему лицу. – Похож на закопавшегося в древние свитки мага. Смешной!

– А ты сияешь, как всегда, – сказал я в ответ, и мой голос прозвучал тише, чем я планировал. – Как единственная звезда в этой пыльной вселенной. Мешаешь мне концентрироваться на древних текстах.

Аэлина фыркнула, но не отодвинулась. Её плечо мягко касалось моего.

– О, простите, ваша учёность. Я просто скромная полукровка, пытаюсь найти способ спасти мир. Посижу тут немного, не обращайте на меня внимания.

– Невозможная, – вырвалось у меня, и я не смог сдержать порыв. Я взял её руку, лежавшую на столе, и сжал в своей. Пальцы были холодными, и я пытался согреть их в своей ладони – И внимания на тебя не обращать невозможно. Ты врываешься в мои мысли, в мои планы. В мою… тьму. И освещаешь её.

Аэлина замолчала, рассматривая наши сплетённые пальцы. Знак на её груди, отражение моего, казался тусклее в этом свете, но я всегда его чувствовал.

– Это потому что я твой «личный свет Пепельных Крыльев»? – она попыталась сказать это шутливо, но в её голосе прозвучала неуверенность. Где-то внутри этого бойкого существа жила девушка, всю жизнь слышавшая, что она – ошибка.

Я притянул её руку к своим губам и оставил лёгкий, почти невесомый поцелуй на её костяшках. А потом наклонился и сказал в самое ушко.

– Потому что ты – моя, Аэлина. И за это я буду благодарен тебе до конца своих дней, даже если их осталось не так много.

Она отвела взгляд, и я увидел, как по её щеке скатывается единственная предательская слеза. Аэлина смахнула её с раздражением.

– Проклятая пыль. Аллергия, наверное. В этих архивах никто не убирался сто лет.

– Что такое аллергия? – я мягко провёл большим пальцем по её щеке, стирая влажный след. И откуда она знает такие мудрёные слова? – Но я поговорю с архимагом и попрошу сделать какие-нибудь заклинания влажной уборки.

Аэлина рассмеялась, и этот звук снова наполнил тёмный зал светом.

– Да уж, прошу тебя, сделай это. Спасение мира может подождать, пока здесь не вытрут пыль.

Мы сидели так несколько минут, в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием пергамента и нашим дыханием. Её рука всё ещё была в моей.

– Берт? – Аэлина снова посмотрела на меня, и теперь её взгляд был серьёзным. – Ты правда веришь, что у нас получится?

Я посмотрел на неё – на эту дерзкую, ранимую, невероятно сильную девушку, которая поставила на кон свою жизнь, следуя за мной в самое пекло.

– Я верю в нас, – сказал я, и это была чистая правда. – Я не знаю, что ждёт нас впереди. Не знаю, смогу ли я противостоять тому, что носит лицо моего отца. Но знаю, что ради тебя я буду сражаться до последнего вздоха.

Аэлина молча кивнула, и её пальцы сжали мои с такой силой, что кости хрустнули.

– Ладно. Тогда хватит раскисать. – Она высвободила руку и с решительным видом потянулась к следующему свитку. – Давай найдём способ отправить твоего папочку в небытие.