Искра в его глазах

Бертом овладевает Сумрак

Аэлина

***

Кто бы мог подумать, что можно чувствовать себя выжатой, как лимон, просто сидя на спине у летящего дракона? Каждая мышца ныла от напряжения, пока я впивалась в чешую Берта, стараясь удержаться при каждом его резком, необъяснимом маневре.

Когда он наконец начал снижаться, под нами проплыла долина, утыканная остроконечными черными скалами. С высоты они были похожи на гигантские иглы дикобраза.

– Надеюсь, в здешних тёмных водах не водится никого такого, кто захотел бы откусить мне ногу, – пробормотала я, едва стоя на дрожащих ногах после того, как сползла с его спины. – Потому что я, кажется, уже её и так не чувствую. Вместе со всем остальным телом.

Берт уже стоял в человеческом облике, отвернувшись. Его плечи были напряжены до каменной твердости.

– Здесь будет наш лагерь, – бросил он через плечо, не глядя на меня. – Вон ручей. На возвышении должно быть безопасно. Я проверю периметр.

– Отлично! – Моя попытка звучать бодро вышла жалкой и хриплой. – Ты проверяешь периметр, а я тем временем разложу наш скромный ужин. Сухари, об которые можно сломать голову врагу, и вяленое мясо, пахнущее… старыми носками. О, ещё яблоки, хоть что-то вкусное. Наш пир готов, милорд.

Он не удостоил меня ответом, растворившись в сгущающихся сумерках. Я с вздохом плюхнулась на камень и принялась рыться в сумке Зориана. Взрыватели, кристалл-телепорт, пакетики с солью… Ага, вот и наши «деликатесы».

– Ну что, мои прелестные друзья, – прошептала я, обращаясь к сухарям, – сегодня вам выпала честь стать изысканным ужином при свечах. Если, конечно, наш огнедышащий спутник вспомнит, как щелкать пальцами для розжига костра, а не только чтобы отмахиваться от меня.

Прошло минут двадцать. Сумерки сгустились в настоящую, непроглядную ночь, отчего стало еще холоднее и жутче. Я уже начала подумывать, не бросил ли меня дракон окончательно, когда Берт вернулся. Его шаги были тяжелыми, уставшими.

– Что скажет наш великий следопыт? – встретила я его, протягивая кусок мяса. – Периметр свободен от врагов и диких зверей?

– Всё в порядке, – сухо бросил Берт, молча взял еду, устроился напротив и уставился в темноту за пределами круга из камней, который я в одиночестве выложила на удачу. Мы сидели и молчали. В тишине потрескивали ветки в костре, но даже этот звук, обычно такой уютный и умиротворяющий, сейчас нагонял напряжение.

– Лорд Норберт, – не выдержала я тишины. – Мы можем, конечно, сыграть в молчанку, но я предупреждаю, в этом мне нет конкуренции. В деревне я как-то не разговаривала с Коррином целых… о, минут десять.

– Давай не сейчас, Аэлина, – недовольно отмахнулся от меня Берт и снова застыл в молчании.

– А когда? Когда уже будет поздно? – мой собственный голос дрогнул, предательски выдавая страх. – Ты вообще перестал со мной разговаривать! Что с тобой происходит?

В тот же миг воздух сгустился, запахло серой. Из тени между скалами на нас выползло черное нечто.

Тварь напоминала паука, слепленного из теней и кошмаров. Длинные, костлявые конечности с лезвиями на концах, несколько пар бледных, безумных глаз и огромная пасть, из которой сочился смрад.

– Берт, берегись! – выдохнула я, вскакивая на ноги.

Берт вскинул голову. В его глазах мелькнула знакомая ярость, желание защитить. Он рванулся вперед, уже на бегу трансформируясь в огромного чёрного дракона. Меня всегда завораживало это зрелище! Жаль, я сейчас так не могу, я бы бросилась на помощь! Но сейчас я лишь жалкая и бесполезная букашка, которой, чтобы не быть раздавленной, не следует путаться под ногами.

Откатившись под нависающий камень, я с ужасом наблюдала за схваткой. Бой был яростным и хаотичным. Свирепая чёрная тварь визжала и металась с невероятной скоростью, ее лезвия свистели в воздухе. Берт сражался с животной, слепой яростью, словно стремился разорвать ее голыми когтями.

Одно из лезвий внезапно просвистело в сантиметре от моего лица. Я прижалась спиной к камню, отступать было некуда. Тварь заметила движение, развернулась ко мне, ее бледные глаза загорелись голодом.

И тогда Берт взревел. В его рыке была такая всепоглощающая ненависть, что по коже побежали мурашки. Он встал на дыбы, и из его пасти вырвалось пламя. Но это был не его золотистый, почти солнечный огонь. Это был багровый, почти черный поток, испепеливший тварь за мгновение. Жар был таким сильным, что стало трудно дышать. Пламя остановилось в сантиметре от моих ног, опалив подошвы ботинок.

В наступившей тишине я подняла на него взгляд. Он тяжело дышал, пар клубился у ноздрей, а в его огромных, обычно ясных глазах, светились красные огни.

Меня сковал ледяной, тошнотворный ужас. Мой Берт становился злом.

Он снова превратился в человека, стоял ко мне спиной, плечи вздымались от тяжелого дыхания.

– Берт, – прошептала я, поднимаясь. Голос не слушался. – Что это было?

– Я чуть не сжег тебя, – прохрипел он, не оборачиваясь.

– Не это! – крикнула я, и в голосе прорвалась вся накопившаяся боль. – Твой огонь был черным! А глаза горят красным!

Берт резко обернулся. Его лицо исказила гримаса такой муки, что у меня сжалось сердце.

– А что ты хотела увидеть?! – закричал он, и это был крик загнанного зверя. – Цветочки и радугу?! Мы у ворот самого Сумрака, Аэлина! Он ЗДЕСЬ! Он в моей голове! Постоянно! Он шепчет, кричит, сводит с ума! И я боюсь, что в следующий раз не смогу остановиться! Что обернусь и спалю тебя вместе со всеми этими тварями!

От его слов у меня перехватило дыхание. Так вот в чем дело. Не просто дурное настроение. Это была агония.

– Почему ты мне ничего не сказал? – голос мой дрожал. – Мы же вдвоём! Мы должны бороться с этим вместе!

– ВМЕСТЕ? – Берт горько рассмеялся. – Думаешь, это что-то изменит? Твои шутки заглушат его? Твой свет отпугнет? Он сильнее! И он знает все мои слабые места! И ты...

– Я твоя главная слабость? – выпалила я, и слезы потекли по щекам. – Та, из-за которой ты можешь сломаться?