Искра в его глазах

Встреча с Сумраком

Аэлина

***

Я не помнила, когда уснула. Горечь от ссоры принесла тяжёлый, беспокойный сон, где я бежала по пепельной пустоши, а впереди меня растворялась в багровом мареве чёрная тень дракона.

Проснулась я от оглушающего чувства одиночества. Холодный рассветный ветер гулял по плато на пригорке, было слишком тихо и пусто.

– Берт? – позвала я хрипло, поднимаясь на локтях. Тишина в ответ.

Тошнотворная паника сжала моё горло.

Я всё поняла. Он готов пожертвовать собой, чтобы увести Сумрак подальше!

Следов на каменистой почве видно не было. Рывком я открыла сумку Зориана. Среди магических взрывателей и пузырьков с мутными зельями мои пальцы нащупали холодный металлический диск: «Око Следопыта».

Сжав его в ладони, я мысленно взывала к образу Берта, к его смеху, к его взгляду, к знакомому запаху кожи .. Линза в центре диска слабо вспыхнула, и в воздухе, дрожа и изгибаясь, проступила тусклая золотистая нить, уходящая в сторону. След его души и моя путеводная нить.

Я побежала вниз по склону. Каменистая осыпь уходила из-под ног, острые края впивались в подошвы, выбивая дыхание. Я спотыкалась, падала, сбивая в кровь колени и ладони, но тут же поднималась и бежала снова, не сводя глаз с дрожащей золотой нити.

Не знаю, сколько продолжалась эта изнуряющая гонка. Несмотря на мою природную скорость и выносливость, от постоянного бега во рту я чувствовала привкус крови во рту.

Чем ближе к Разлому, тем нереальнее становился пейзаж. Камни под ногами искажались, будто я смотрела на них сквозь толщу беспокойной воды. Деревья были скручены в немыслимые спирали. Пространство искривлялось, в ушах стоял навязчивый, тошнотворный гул.

Я увидела впереди живую преграду и поняла: там стояли слуги Сумрака. Самое страшное, что это были не чудовищные твари из иных миров, а люди. Вернее, то, что от них осталось.

Фигуры брели в сером тумане, движения их были механическими, лишёнными всякой цели, кроме одной: быть здесь и высасывать жизнь из каждого зашедшего сюда живого существа. Они были тенями с пустыми глазами, самой пародией на жизнь. Их кожа была покрыта мертвенно-черной плесенью, расползавшейся узорами паутины.

Один из нелюдей, бывший когда-то, судя по обрывкам одежды, фермером, повернул своё безжизненное лицо и заковылял в мою сторону, его высохшая рука медленно протянулась ко мне.

Я отшатнулась, сердце заколотилось где-то в горле. Их было пятеро, потом стало десять, двадцать... Потом я перестала считать. Слуги Сумрака беззвучно окружали меня, с жуткой неспешной уверенностью, протягивая свои высохшие конечности.

– Отстаньте! – крикнула я, отступая к скале. Спиной я уже чувствовала холод камня!

Один из нелюдей подошёл почти вплотную и схватил меня за плащ своими жуткими пальцами. В его пустых глазах не было ни злобы, ни мыслей – только холодная, всепоглощающая пустота, обещающая то же самое и для меня. Я взвизгнула.

– Уйди от меня, тварь!

Отчаяние и горячая ярость поднялись во мне волной, сметая страх. Я не дам им остановить меня! Я должна дойти до конца, ради моего обсидианового дракона!

И тогда в груди что-то закипело. Я не думала, не концентрировалась на уроках Берта. Я просто закричала, выплёскивая всю свою боль, весь страх, всю ярость и любовь, что горела во мне пламенным огнём.

И из моего горла вырвался поток ослепительно-белого слепящего пламени. Оно ударило в ближайшего слугу, и тот рассыпался в мелкий пепел. Мой огонь Пепельных Крыльев нёс очищение от скверны, пожирал саму тьму.

Ошарашенная собственной силой, я повернулась, и пламя, повинуясь моей воле, выжгло широкий коридор среди обступающих меня теней. Они беззвучно обращались в пыль, которая тут же развеивалась ветром.

Я стояла, тяжело дыша, чувствуя головокружение от потраченной силы и горькое торжество.

Золотая нить «Ока» пульсировала и звала дальше. Я тяжело выдохнула и снова побежала, обходя искривлённые деревья, пробираясь через поля, где сам воздух казался тяжёлым и враждебным.

Наконец, я увидела РАЗЛОМ.

Ох, он выглядел очень жутко! Не трещина в горе или почве, а шрам на самой реальности. Пространство искажалось, край реальности был изодран, разорван в лохмотья, и из раны сочилась, клубилась и переливалась чёрным, лиловым и ядовито-багровым сама Пустота. Живая, пожирающая всё материя, проникающая сюда сразу из всех миров.

По краям этого чудовищного разрыва пространство дрожало и плавилось. Свет из нашего мира затягивало в эту воронку, где он бесследно гас, поглощённый вечным голодом сумеречного ничто.

На самом краю этого хаотического искривления стояло подобие замка. Строение было узнаваемо в своих очертаниях – высокие башни, массивные стены, – но всё было словно изломано, перекошено, вывернуто наизнанку.

Я знаю, что Берт вырос далеко отсюда, но, возмножно, это было немыслимое отражение его родного замка? Почему бы заражённому Сумраком дракону не воссоздать что-то привычное для своего существования?

Некоторые башни изгибались в невозможных спиралях. Стены стекали вниз, как гигантские свечи из чёрного воска. Багровые окна кровоточащими язвами пухли на поверхности замка. Всё сооружение дышало, пульсировало, жило своей собственной, непостижимой жизнью, как чей-то материализованный бредовый сон.

Перед этим кошмарным сооружением, стояли две фигуры. Одну, высокую и прямую, я узнала бы из миллиона. Мой отчаянный дракон! Его спина была напряжена до предела, руки сжимались в кулаки.

Вторая фигура заставила мою кровь похолодеть. Наконец-то я увидела корень зла! Напротив Берта стоял его отец, тот самый дракон (правда, сейчас в человеческой форме), что стал первым сосудом для Сумрака. Но от могущественного когда-то лорда осталась лишь жалкая истощённая оболочка.

Я подобралась максимально близко, насколько это было возможно.

Сумрачный лорд был высоким и очень худым, некогда роскошные одежды висели на нём, как на вешалке, превратившись в лохмотья. Кожа была землисто-серой, тонкой, как пергамент, и обтягивала череп и кости так, что проступал каждый сустав.