Искра в его глазах

Ночные разговоры

Аэлина

***

Тишина спальных покоев была обманчивой. Она не принесла успокоения, а, напротив, стала плодородной почвой для кошмаров.

Я очнулась от собственного тихого стона. Подскочив на кровати, я почувствовала, как бешено колотится сердце, а по спине бежит неприятный холодок. Мне приснился отец Берта. Но в моём сне монстр выглядел обычным сломленным человеком с измученным лицом и глазами, полными невыносимой вины и боли.

Сумрачный лорд стоял на коленях, молил, тянул ко мне руки и хрипел: – Прости... прости меня, сын... Не бросай...

Потом его черты начали плыть, расплываться, как чернильная клякса на мокрой бумаге, превращаясь в липкую, безликую черноту. Эта тьма тянула ко мне свои мерзкие, холодные щупальца, и я проснулась.

Я помассировала виски и сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. За окном, в арочном проеме, царила бархатная тьма, подернутая слабым отсветом далеких звезд. Рассвета ждать было еще долго. Мне срочно нужен Берт, прямо сейчас, вдруг его родитель не только меня приходил закошмарить!

Не думая ни секунды, я накинула лёгкий халат и босиком выскользнула из своей комнаты. Стражники у дверей проводили меня взглядами, полными понимания. Один из них, помоложе, тихо спросил:
«Всё в порядке, леди Аэлина?»

Я лишь кивнула, с благодарностью улыбнувшись ему. Бедолаги, вот кому приходится несладко, не спать из-за нас целую ночь, и как они только держатся! Надеюсь, что хоть меняются в течение ночного дежурства.

Дверь в комнату Берта была чуть приоткрыта. Я тихо заглянула внутрь и сердце сжалось. Мой дракон не спал. Сидел в кресле у окна, спиной ко мне, его плечи были напряжены. Бледный свет луны подсвечивал его силуэт, серебря длинные тёмные волосы.

– Тоже не спится? – прошептала я, переступая порог.

Он не обернулся. Я подошла ближе, скользнула руками сзади и обняла его за плечи, прижавшись щекой к его спине, сквозь тонкую ткань рубашки чувствуя тепло кожи и напряжение каждой мышцы.

Берт вздрогнул, но лишь слегка. Его большая, сильная рука тут же накрыла мои ладони, сомкнувшиеся у него на груди.

– Да, тихо ответил он хриплым голосом, – снятся всякие ... глупости.

Да, знаем мы эти глупости...

Я мягко высвободила свои руки, обошла кресло и опустилась перед ним, положив голову ему на колени. Его пальцы тут же, почти рефлекторно, вплелись в мои распущенные волосы и начали медленно их перебирать.

– Мне тоже сегодня со сновидениями не везёт, – прошептала я. – Представляешь, мне приснилось, будто я – это ты. Передо мной стоял твой отец и умолял его простить.

Берт шумно выдохнул.

– Похоже, что нам с тобой снился один и тот же сон, любовь моя. Не верю в случайность таких совпадений. Хуже всего то, что в этот раз он был самим собой. Таким, каким я помню его в самом раннем детстве. Отец просил не бросать его, сказал, что он борется, что ещё есть шанс... – Голос Берта дрогнул. – Но ведь это всё ложь, да? Личность моего отца уже давано поглощена тьмой и это сам Сумрак играет с моими чувствами. Он знает, что где-то глубоко внутри я всё ещё тот мальчик, который просто хотел, чтобы его любили.

Я поднялась с колен и, нежно коснулась его щеки. Кожа под моими пальцами была горячей и... влажной. В ту же секунду по его скуле, предательски яркой в лунном свете, скатилась единственная, скупая слеза. Я поймала ее кончиком пальца.

О, Боги... Берт плакал. Мой сильный, несокрушимый дракон. Это зрелище разбивало мое сердце на тысячи осколков.

– Бертик, хороший мой, послушай меня, пожалуйста! Это всего лишь образы, созданные Сумраком. Он играет нечестно, вторгается к нам в голову, потому что у него есть причина. И мы с тобой даже знаем, какая – хочет сменить место жительства. Мы уже проходили через это. Вместе мы сильнее этого чернильного гада!

А потом сильно-сильно обняла моего бедного дракона. Я чувствовала, как его тело на мгновение замерло, а затем безвольно обмякло в моих объятиях, будто с него сняли невыносимую ношу. Ох, и сколько же пришлось вытерпеть моему мальчику...

Когда я чуть отстранилась, Берт смотрел на меня. Его глаза, все еще влажные, поблескивали в полумраке, но выражение в них менялось. Горестная маска на его лице потихоньку таяла, уступая место усталости.

– Тебе что-то еще снилось?» – тихо спросил он, его пальцы снова принялись нежно поглаживать мою руку.

Я отвела взгляд в сторону, разглядывая светившуюся на полу лунную дорожку.

– Да так, немного... Блуждала по каким-то серым туманным горам с чувством одиночества.. Потом увидела тебя у костра и так обрадовалась! А ты посмотрел на меня зло и раздраженно, встал и ушел, как тогда... Наверное, Сумрак поковырялся у тебя в голове, а теперь транслирует мне все эти неприятные воспоминания, чтобы внушить, что никому я не нужна, и даже ты, когда мне так нужна была твоя поддержка, от меня отвернулся...

Ой, наверное, не надо было бередить его душу ещё больше. Но что поделать, уже сказала.

Берт встал с кресла, подошел вплотную, взял мое лицо в свои ладони и нежно, с безмерной нежностью, прижался лбом к моему лбу. Наши носы соприкоснулись, его дыхание, теплое и ровное, смешалось с моим.

– Я больше никогда от тебя не отвернусь, моя девочка. Никогда! Даю тебе слово.

– Знаю, – прошептала я в ответ. – и вообще, давай забудем, ты тогда был немного не в себе.

Мы простояли так несколько минут, наслаждаясь тишиной, нарушаемой лишь мерным ритмом нашего дыхания. Его большие, сильные руки медленно гладили мою спину, унимая остатки дрожи, а мое присутствие и безмолвная поддержка, казалось, понемногу разгоняли мрачные тени, клубившиеся в его душе.

– Знаешь, – сказала я, нарушив тишину, – а ведь Сумрак, по сути, очень скучное и предсказуемое существо. Он всё время использует одни и те же приёмы: ой, тебя никто не любит; ой, как жалко твоего папочку! Уже надоел. Надо подсказать ему, чтобы в следующий раз он явился ко мне во сне в виде гигантской злой туфли, которая гонится за мной по коридорам! Вот это было бы зрелище!