Искра в его глазах

Спираль тьмы и света

Аэлина

***

Яркое утреннее солнце казалось почти издевательством. Лаская нас своим теплом, оно словно забыло, что Берт и я день за днём готовились к самоубийству. Или к жертвоприношению ради спасения мира. Суть одна, разница лишь в точке зрения, – невесело усмехнулась я про себя.

Мы снова стояли на тренировочном поле, огороженном мерцающим барьером Зориана. Получив новые указания от архимага, я вытянула руку, и на ладони родилась тонкая дрожащая нить чистого света. Красивая магия, если не знать, зачем она нужна.

– Вы опять витаете где-то в облаках. Концентрируйтесь, леди Аэлина, – проскрипел сухой, похожий на шелест пергамента голос архимага. – Представьте себя ткачом.

– Я не витаю, – проворчала я, чувствуя, как от напряжения ноет каждый мускул. – Вот вам, конечно, легко говорить: ткач! Им ведь не приходится работать с собственной душой вместо шерсти. И вряд ли у ремесленников от работы так предательски ноет в висках.

Рядом Берт, бледный и сосредоточенный, медленно протянул вперёд раскрытую ладонь. Из его пальцев выскользнула плотная бархатисто-тёмная тень. Когда наши «нити» соприкоснулись, пространство вздрогнуло, а я почувствовала острую боль.

Стиснув зубы, я пыталась не думать о давящем жжении где-то в глубине груди. Кто сказал, что будет легко, когда две противоположные магии пытаются слиться воедино? На коже, прямо над сердцем, мой знак истинной связи горел нестерпимым жаром. Не сомневалась, что Берт чувствовал то же самое.

– Расслабьтесь и дышите в унисон, – наставительно произнёс Зориан, наблюдая, как наши энергии, сопротивляясь, начали виться друг вокруг друга, образуя причудливую спираль. – Вы не противники. Представьте, что вы два берега одной реки. Настройтесь на одно течение.

– Слышишь, Бертик? – прошипела я сквозь стиснутые зубы, ощущая, как его тьма обвивается вокруг моего света. – Мы с тобой теперь берега. Наш архимаг щедр на сравнения. Только почему-то мой берег уже почти затопило. Помоги, а то захлебнусь!

– Неверная ассоциация. Из-за неё ты пытаешься быть не берегом, а скалой, – Берт не отрывал взгляда от сплетающихся энергий, но уголок его губ дрогнул. – Ты не даёшь реке течь. Расслабься, Рогатик.

– Легко сказать «расслабься», когда из тебя веревки вьют! – огрызнулась я, но мысленно всё же ослабила хватку.

И произошло чудо. Боль отступила, сменившись щекочущей, почти невесомой вибрацией единства. Спираль засияла ровным переливающимся серебристо-фиолетовым светом. Пугающе красиво!

– Вот так, – выдохнул Зориан, и в его голосе прозвучало удовлетворение. – Первый стабильный дуэтный контур. Запомните это ощущение.

– Контур-шмонтур. Если вы, уважаемый архимаг, произнесёте ещё одно заумное слово, клянусь, эта спираль вкрутится вам прямо в…

– Леди Аэлина.

Я замолчала, сообразив, что перегибаю палку. Ну и что: сам виноват, говорит под руку!

Вдруг Зориан резко вскинул руки и направил яркий луч из кристалла в своих пальцах прямиком в нашу спираль!

Я вскрикнула от неожиданности. Наша спираль погасла. Что-то упало и блестнуло в траве. Что-то, что архимаг быстро закрыл тряпицей.

– Что вы сейчас сделали? – почти в один голос воскликнули мы с Бетром.

– Всё в порядке, друзья мои, узнаете немного позже.

Не было сил на расспросы. Ну и Сумрак с тобой, Зориан! Мы, пошатываясь, опустились на траву, Берт тут же притянул меня к себе. Его рука мягко легла на мою спину.

– Как ты? – он прикоснулся губами к моему виску, смахивая каплю пота.

– Как дракон, из которого только что пытались соткать ковёр, – уткнулась я носом в его плечо. – Всё в порядке, ковёр вышел красивый, будем продавать архимагу. Товар называется «Гобелен Конца Света». Дорого даст.

– Я, вообще-то, всё ещё здесь, – сухо напомнил о себе архимаг.

Берт тихо рассмеялся.

– Не волнуйтесь, Зориан, в придачу к гобелену приложим инструкцию, – подыграл мне он. – «Не стирать, ковёр ершистый, глажка тоже запрещена».

Архимаг вскинул брови, но промолчал. Он понимал, что нам сейчас нужно это ребячество и лёгкость, чтобы отдышаться и снова встать на ноги.

Мы сидели, прислонившись друг к другу спинами, позволив усталости медленно отступать под ласковыми лучами осеннего солнца. Оно пригревало плечи, заставляя золотиться пряжки на наших походных камзолах: для тренировок я по-прежнему выбирала практичный мужской фасон.

Вечером нас вызвали в круглый зал совета. Зрелище, представшее перед нами, было внушительным: архимаг Зориан, напоминавший нервную и долговязую серую цаплю, расхаживал взад-вперед перед гигантской светящейся проекцией Разлома. Картина парила в воздухе, рожденная кругом пульсирующих кристаллов, а вокруг массивного стола, уставленного хрустальными сферами и свитками, замерли серьёзные маги.

– Лорд Норберт, леди Аэлина, проходите, – кинул Зориан, не отрывая взгляда от мерцающей проекции. Его голос звучал сухо и деловито. – После долгого анализа мой совет пришел к неутешительному выводу. Просто залатать Разлом – все равно что наложить пластырь на гниющую рану. Гной непременно найдет новый выход. Дело в том, что Сумрак успел соединить брешь с точкой якорения в нашем мире. Назовем ее ядром. Пока оно цело, Разлом будет открываться снова и снова, как незаживающая язва.

Архимаг резко повернулся к нам, и я невольно вздрогнула под прицелом его пронзительного, изучающего взгляда.

– Это ядро необходимо отыскать и уничтожить. Оно должно быть где-то неподалеку от эпицентра. Я полагаю, что ваше сплетённое сияние – тот самый свет и та тьма, что вы носите в себе – может стать в этом деле помощником. Но гарантий, разумеется, нет никаких. Действовать придется по ситуации, искать в себе внутренние резервы. Сожалею, но вам предстоит пройти сквозь невидимый барьер и через всю армию Сумрака пробиться к самому сердцу его владений.

– Но как нам преодолеть ту стену? – не удержалась я. – В прошлый раз мы не смогли на ней даже царапину оставить. Поверьте, мы старались от всей души, даже несколько шишек себе набили!