Искра в его глазах

Всему есть своя цена

Аэлина

***

Голос архимага Зориана, словно назойливая муха, жужжал в моей голове: «…портал стабилизируется… держитесь, скоро мы вас вытащим…»

Слова плыли, теряясь в гуле и соленом привкусе крови на губах. Я пыталась открыть глаза, но веки казались свинцовыми, приклеившимися к щекам. Все тело ныло, словно я сама стала обломком развалин.

Единственным ощущением, пробивающимся сквозь оцепенение, было слабое, неровное биение под моей ладонью. Сердце моего любимого дракона… оно еще билось.

Вспышка света, обрывки голосов, торопливые шаги, лязг металла и брони – всё слилось в единый хаос.

«Они здесь! Боги, посмотрите на них…»

«Осторожно! Не трогайте дракона, пока маги не обследуют! Леди Аэлина! Леди, вы слышите меня?»

Кто-то пытался деликатно, но настойчиво отнять меня от Берта. Я издала слабый звук протеста, из последних сил вцепившись в его обугленную чешую. Пальцы онемели, покрытые коркой запёкшейся крови. Его крови?

«Леди не даёт себя увести, пусть пока остаются так. Магистр, быстро, диагностика!»

Воздух загудел от низкочастотного магического напева. Я почувствовала, как по спине пробежали волны чужой, исследующей магии. Они скользили, пытались проникнуть внутрь. Рядом то же самое происходило с Бертом.

«Леди Аэлина истощена до предела, источник её силы почти иссяк. Есть и физические повреждения: множественные ушибы, ссадины, перелом двух рёбер, глубокое колото-рваное ранение в области плеча, вероятно, от обломка. Обезвоживание, шок.»

«А дракон?»

Тишина. Такая долгая и тяжёлая, что внутри всё сжалось в ледяной ком.

«…Жизненные показатели критически низкие. Драконья природа серьёзно повреждена. Видите эти узоры?»

Чья-то рука в перчатке осторожно прошлась по боку Берта. Я почувствовала лёгкое движение.

«Сама основа его второй сущности расколота. Магический резонанс почти отсутствует. Он в глубоком коматозном состоянии. Физические повреждения катастрофические. Шансы…»

«Не произносите это слово, магистр», – резко оборвал чей-то знакомый голос. – «Его Величество приказал сделать всё возможное и невозможное. Заберите их. Осторожно!»

Меня укрыли чем-то мягким и тёплым. Затем, с помощью какой-то левитационной магии, нас обоих подняли в воздух. В последний раз я мельком увидела мир сквозь узкую щель между ресницами: чёрные, закопчённые руины на фоне неестественно яркого голубого неба. Разлома не было. Только выжженная земля и тишина.

Потом я провалилась в темноту.

Очнулась я в замке, в просторной, светлой, до стерильности чистой комнате, служившей, по всей видимости, для нужд королевских целителей. Воздух пах настойками.

Я лежала на жёсткой кровати, закутанная в простыни. Каждое движение отзывалось болью, но больше всего страданий причинила открывшаяся моему взору картина.

Берт был здесь же, в своём человеческом обличии. Его положили на широкое ложе в центре комнаты, окружив магическими артефактами. Хрустальные сферы пульсировали разными цветами, тело оплетали полосы ткани.

Его обычно чуть смуглая кожа была мертвенно-бледной. Грудь едва заметно поднималась и опускалась.

– Бертик, ты спишь? Посмотри на меня!

Я попыталась подняться. Холодная рука мягко прижала моё плечо к постели.

– Нельзя, леди Аэлина. Вы ещё слишком слабы.

Я повернула голову и увидела Зориана. Архимаг выглядел постаревшим, его безупречная мантия была помята, под глазами залегла густая тень, взгляд был уставшим.

– Что с Бертом? – прошептала я.

– Жив, – коротко ответил Зориан. – Пока. Мы стабилизировали его состояние, увы, пока это всё, что мы можем сделать. К сожалению, мы диагностировали разрывы в его драконьей сущности и не знаем, можно ли их залатать.

– Я ведь пыталась его исцелить своей силой там… – Я попыталась снова почувствовать внутри себя тёплый золотистый поток. Там была пустота и лёгкое ноющее жжение, как после ожога – там, в руинах…

– И, судя по всему, это дало ему последний шанс, – кивнул Зориан. – Без этого импульса жизни его сердце могло бы остановиться. Но ваш дар иссяк, леди Аэлина. Источник опустошён. Возможно, временно. Возможно… – Он не договорил, но я и так поняла.

– А что с… Сумраком и его армией?

Лицо Зориана на мгновение просветлело.

– Не думал, что когда-нибудь это скажу, да простят меня боги за сомнения, но мы не наблюдаем его в этом мире. Когда произошёл взрыв и Разлом схлопнулся, все его твари просто рассыпались в прах.

Армия короля понесла тяжёлые потери, но выстояла. Что касается Сумрака… возможно, он тоже был уничтожен, а возможно, его затянуло в Разлом. В любом случае, угрозы больше нет.

Я почувствовала, как по щекам текут горячие слёзы. Мы выиграли, и мир спасён. Только цена этой победы… лежала здесь, рядом со мной, разбитая на куски.

– Как Король? – спросила я.

– Жив, – ответил Зориан. – Но тяжело ранен. Он сражался в первых рядах. Его здоровье и без того было… небезупречным. Теперь… – Архимаг тяжело вздохнул. – Он хочет вас видеть, как только вы сможете встать.

Эх, и я королю сейчас помочь не могу. Жаль… Я закрыла глаза и позволила усталости унести себя в тёмные дали сна без сновидений.

Мне понадобилось ещё два дня, чтобы окончательно прийти в себя и заставить ноги держать вес. Целители кормили меня питательными зельями, обрабатывали раны. Тело заживало, но внутри по-прежнему зияла пустота.

Я по несколько часов сидела у платформы Берта, держа его холодную, неподвижную руку и беззвучно разговаривая с ним. Рассказывала всё, что слышала от магов и слуг: как город ликует, как восстанавливают укрепления, как народ уже слагает баллады о «Чёрном и Серебряном Драконах».

Берт не отвечал. Его чёрные трещины-шрамы казались лишь глубже на фоне белизны простыней.
На третий день ко мне пришёл лорд Каэлен.

Он остановился в дверях, не решаясь войти. Дорогой камзол выглядел потрёпанным, а на лице читалось такое смятение и вина, что я даже не решилась на язвительную реплику.