Искра в его глазах

Эпилог. Часть 1. Яблоневый сад

Аэлина

***

Весна в долине Утренних Рос разыгралась так буйно и нагло, будто сама природа старалась загладить все пережитые нами ужасы. Воздух звенел от птичьих трелей, ручьи громко журчали, а земля источала влажный, пьянящий запах пробуждающейся жизни.

Я стояла на крыльце нашего нового дома, от которого еще пахло свежей смолой и краской, и наблюдала, как Берт копается у дальнего забора.

Мой дракон... хотя нет, теперь просто мой Бертик, с сосредоточенным видом вбивал в землю колышки для будущей шпалеры под виноград. Солнце играло в его темных волосах, собранных в небрежный хвост, а на лбу выступили капельки пота. Закатанные по локоть рукава рубашки открывали сильные руки, на одной из которых красовалась свежая царапина.

– Эй, главный по колышкам! – крикнула я, спускаясь по ступенькам. – Не надорвись там. Не хочу уступать тебе первенство по усталости после сегодняшней возни с рассадой!

Да, всё утро я провела, пересаживая в отдельные горшки пророщенные побеги огурцов и помидоров. Кто бы мог подумать!

Берт обернулся и вскинул свою идеальную бровь. У меня внутри, как всегда, ёкнуло. До чего же красив мой лорд! В его серых глазах уже не было той ледяной пустоты, что появилась после пробуждения. Теперь в них жила спокойная, немного усталая ясность, а в уголках губ таилась знакомая тень улыбки.

– Да я и не претендую, ведь моя спина куда крепче твоей, – парировал он, вытирая лоб. – После того как ты всё утро просидела, сгорбившись над своими растениями, королева усталости из нас точно ты! Ворковала нежно над каждым листиком, я даже немного приревновал тебя к твоей рассаде.

– Что ж, рада, что смогла тебя подразнить! – рассмеялась я, подходя и протягивая ему кружку с холодным травяным чаем.

Берт взял кружку, его пальцы на мгновение коснулись моих. Прикосновение было тёплым и уверенным, и я почувствовала, как по моей руке пробежала знакомая, сладкая дрожь.

Память возвращалась к нему обрывками, островками в море забвения. Порой Берт просыпался среди ночи, называл меня по имени и крепко прижимал к себе, будто боялся, что я испарюсь. А наутро мог снова смотреть на меня невидящим отрешённым взглядом.

Но сейчас, в этот солнечный день, он был полностью здесь, со мной.

– Спасибо, – Берт сделал несколько глотков и взглянул на наш дом – крепкий, просторный, с огромной террасой и резными ставнями, который он строил буквально своими руками, от фундамента до конька на крыше.

Я последовала за его взглядом. Наш дом был невероятным!

– Знаешь, у меня в голове вдруг всплыло… не воспоминание, а скорее ощущение. Будто вместо дома мы находились в пещере, и ты сидела у костра и ворчала на меня.

Я замерла. Берт редко говорил о таких вспышках прошлого.

– Это была наша ночь после побега от Ордена Солнца, – тихо сказала я. – Ты был ранен. А я злилась, потому что ты чуть не убил себя, спасая меня. Всё как всегда, конечно. И да, тогда я со злости называла тебя несносным драконом. Разве я была неправа, мой совершенно несносный мужчина?

Берт поставил кружку на траву и медленно выпрямился. Он подошёл ко мне так близко, что я почувствовала запах свежего дерева и его мускусный запах пота.

– Ты ведь меня спасла тогда.

– Да... С помощью целительской магии, между прочим. Теперь моя особая сила безвозвратно утрачена. Жаль, я бы быстро залечила... вот это. – Я провела пальцем по царапине на его руке.

– А потом я тебя поцеловал, – вдруг продолжил Берт. Это был не вопрос, а утверждение, и в его глазах плескалось тепло.

Сердце забилось у меня в груди, как птица в клетке.

– И я растаяла, – прошептала я, поднимая лицо к нему.

– Моя нежная девочка...

Берт наклонился, и его губы коснулись моих. Этот поцелуй уже не был ни робким, ни исследующим. В нём была вся медленно возвращающаяся уверенность, вся благодарность за терпение и вся та безумная нежность, которую я думала, что потеряла навсегда. Я обвила его шею руками, забыв обо всём на свете.

Когда мы наконец разомкнули объятия, он прижал лоб к моему.

– Я всё ещё не помню всего, Аэлина. Иногда мне кажется, что важные куски проваливаются в какую-то тёмную яму. Но я безмерно ценю это вновь обретённое чувство, что ты – мой дом. Где бы мы ни были. В пещере, в королевском замке… или здесь.

– Как хорошо, что после зимы в замке король подарил нам эти земли. Я уже так устала от той жизни, а здесь так хорошо и свободно! И даже слуг заводить не хочется, хоть король и не поскупился на награду за наши услуги. Здесь мы и останемся, – выдохнула я, целуя его в уголок губ. – Надеюсь, что нас ждёт наше «долго и счастливо».

***

Несколько позже мы отправились в моё родное село Ольховый Крот. Впервые после его пробуждения и утраты дара я решила подарить моему любимому радость полёта.

Я уже мысленно предвкушала, как мы полетим вдвоем навстречу весеннему ветру!

На опушке, скрытой от посторонних глаз, я обернулась. Чешуя серебрилась под солнцем, огромные крылья, сложенные за спиной, тихо шелестели.

Потом я опустила длинную шею, чтобы мои огромные глаза встретились с его. Берт медленно, почти благоговейно, подошёл и прикоснулся ладонью к моей морде. Его пальцы нежно провели дорожку по моей серебристой чешуе.

– Это так удивительно, – прошептал он, и в его голосе не было страха, только узнавание. – Как в таком грозном облике может жить такое… нежное сердце.

Я тихо урчала в ответ, и вибрация прошла через всё моё тело.

Эх, Бертик, ты в образе дракона был ещё больше меня! Жаль, что мы утратили возможность мысленно общаться...

Берт, без тени страха или сомнения, взобрался мне на спину, устроившись у основания шеи, там, где чешуя образовывала удобные для хватки складки. Его руки крепко обняли мою драконью шею, и я почувствовала, как он прижался щекой к теплой чешуе. В этом прикосновении была доверчивость и тоска по небу, которое он больше не мог покорить сам.