Искренне Ваш. Часть 2

Глава 3. Метель

Домой Ольга поднялась самостоятельно, тепло попрощавшись с Матвеем в карете и не позволив ему отпустить извозчика: погода стремительно портилась. Несмотря на конец ноября, метель поднялась нешуточная, и Ольга совершенно продрогла за те несколько шагов, что отделяли карету от дверей дома. К тому же Матвею самому стоило отдохнуть, хотя он заявил, что сначала заглянет к Василю, и, возможно, застанет его отца: стоило заняться странным письмом как можно скорее.

Ольга, зябко ежась и стараясь крепко держаться за поручень лестницы, поднялась на второй этаж. Она мечтала умыться теплой водой и переодеться в домашнее, чтобы отбить стойкий запах лазарета, и, наверное, попросить грелку для ног у Марфы. Но в передней висела чужая шинель, а из гостиной доносился оживленный голос бабушки и приятный мужской баритон, показавшейся усталой Ольге знакомым.

— Гости у нас? — спросила она у Марфы, надеясь, что это кто-то по делам к бабушке и можно будет тихонько проскользнуть в свою комнату. Поужинать она могла бы и позже или вовсе в комнате, забравшись с ногами в кресло.

— Так к вам, барышня, – расцветая в довольной улыбке, ответила Марфа и добавила доверительно, понизив голос. — Важный такой! Статный. Но хороши-ий.

Она вздохнула с умилением и пригладила мягким жестом растрепавшиеся на холодном ветру и примятые кое-как шляпкой Ольгины кудри:

— Вам бы переодеться, — посетовала она, покачав головой, — да давно ждут. Ступайте в гостиную, барышня, а то неудобно.

— Да кто же там… — пробормотала Ольга устало, но с проснувшимся любопытством заглядывая в комнату: немногих Марфа так откровенно хвалила.

В гостиной уютно горели не только магические светильники, но и настоящие восковые свечи, а значит, бабушке хотелось особенной атмосферы.

Живой огонь подрагивал, а когда Ольга вошла, колыхнулся, оживляя тени.

Ее объяло теплом после улицы и стылой передней. И показалось Ольге на мгновение, что стоит она не то на крыльце их усадьбы вечером, когда уже стемнело, и в окнах тепло горит свет, не то в своем вишневом саду.

— Ольга! — заметив ее, Анатоль поднялся и столь стремительно оказался рядом, склоняясь к руке, что она прежде улыбнулась немного устало, но вежливо и подала эту самую руку. И только когда его теплое дыхание коснулось озябших пальцев, поняла, кто перед ней.

— Анатоль! — выдохнула она с радостным изумлением, и даже усталость немного отступила. — Что ты здесь делаешь? Разве ты не ужинаешь сегодня с отцом?

— Мы закончили рано: отца вызвали в канцелярию, а я решил потревожить Прасковью Васильевну, — он послал смущенный взгляд Ольгиной бабушке, — чтобы дождаться тебя из госпиталя. В госпиталь не поехал: боялся разминуться.

— Спасибо, — тихо и немного невпопад поблагодарила Ольга, улыбаясь и не отнимая руки, которую Анатоль не выпустил и продолжал осторожно держать в своих.

Ей стало так хорошо и тепло, так радостно от того, что он, освободившись, первым делом помчал к ней на встречу, не побоявшись ни язвительных комментариев бабушки, о которых прекрасно знал, ни крепчающего мороза и метели.

— Бабушке-то хоть слово скажешь, а, голубка? — не без ехидства спросила Прасковья Васильевна, но встрепенувшаяся Ольга готова была поклясться, что бабушка вовсе не сердилась, а просто хотела понасмешничать. — Да не красней, не красней. Я хоть и давно молода была, да все понимаю. Голодна?

Ольга, которая от радостного волнения совершенно забыла про то, что кроме калача, разделенного с Екатериной за обедом, и не ела ничего, хотела было отказаться, но Анатоль ответил прежде нее:

— Конечно, голодна. Она же прорву сил оставила в госпитале, — и сказал он это так решительно и так уверенно, что Ольга даже возразить не смогла.

— И то правда. Какая разумная нынче молодежь пошла. Марфа! — крикнула бабушка совершенно не куртуазно, не утруждая себя ни колокольчиками, ни заклинаниями, и когда Марфа заглянула в гостиную, рассматривая их и не пряча любопытства, попросила, — Подай Ольге ужин, будь добра. И князю что-нибудь, чтобы глазами Ольгу не поедал. Чай не коврижка она, хоть и хороша.

Анатоль, кажется, покраснел; в свете свечей сложно было сказать наверняка. И Ольга испытала к нему такой порыв нежности, что пожала осторожно его руку, переплетая их пальцы, и послала понимающую улыбку: дескать да, бабушка такая, но она – любя.

Бабушка посмотрела хитро, но довольно, как Анатоль отодвигает стул, чтобы Ольга села, и как сам садится рядом по правую от нее руку, и проговорила:

— Что ж, не в средние века живем, чтобы я с вами, как la chaperone сидела. Все, что мне было интересно, я у князя уже выведала, так что ведите себя прилично, а я пойду разберу оставшуюся корреспонденцию.

С этими словами бабушка поднялась и, послав лукавую улыбку в ответ на одинаково ошарашенные лица Ольги и Анатоля, постукивая тростью, с важностью вдовствующей императрицы покинула гостиную.

Сначала они сидели молча, глядя как споро и ловко Марта накрывает на стол, а когда и она ушла, бросив на них еще один полный любопытства взгляд, Анатоль закрыл лицо рукой и издал нечленораздельный звук, более всего похожий на тихий стон: