Искренне Ваш. Часть 2

Глава 4. Первый провал

Ветер обжигал холодом кожу, бросал колкие льдинки в лицо, выстуживая остатки тепла. Ольга стояла посреди зимнего вишневого сада в тонком бальном платье — растерянная, испуганая, прижимая озябшие руки к груди.

Зимнее низкое небо раскалывалось, мелкие трещины паутинкой пересекали ее нереальность, выпуская что-то темное, бесформенное. Она отшатнулась, побежала и врезалась в кого-то, чьего лица никак не могла разобрать.

— Позвольте помочь вам, — следом за уверенным голосом из ничего соткались уверенные сильные руки.

Подхватили ее озябшие пальцы, легли теплом чуть ниже лопаток, прикрытых тонким шелком и повели за собой в быстром вальсе. Тьма остановилась, трещины исчезли, а вишневый сад дрогнул тенями, превращаясь в стылый зимний лес. Но и он смазался, закружился водоворотом снежинок, обратился теплым золотом бальной залы, сверкающей множеством свечей. Мелькнуло и пропало зеркало в тяжелой раме, отразив ее раскрасневшееся от удовольствия лицо. Ольга вздохнула счастливо, следуя за танцем и руками умелого партнера, и… проснулась.

Сероватый утренний свет тонким лучом проникал в комнату сквозь неплотно задернутые шторы, выхватывая из темноты то ли кружащиеся пылинки, то ли остатки сонного заклинания.

Спалось последние недели после той ночи, когда Анатоль вытащил ее из кошмара, все чаще плохо. Слишком много всего происходило, и ни специальные упражнения для отдыха ума, ни даже успокаивающий чай с мятой и ромашкой не имели должного эффекта. Она должна была приходить после всех занятий и дежурств в госпитале и падать без сил, и спать-спать-спать, но сон от усталости и нервов не шел. Так что бабушка периодически насылала простенькие заклинания, чтобы Ольга хоть как-то восстанавливалась. Анатоль научил ее держать в узде кошмары и контролировать тени в саду, но уснуть это не помогало.

Ольга села на сбившейся постели, зябко кутаясь в одеяло, и поджала под себя ноги, сталась сберечь сонное тепло.

Сон яркими вспышками воспоминаний прокручивался в голове. Менталисты были особенно уязвимы во сне, но она не чувствовала чужого вмешательства, только тепло чужих рук. Мог ли Анатоль приходить в ее сны, как сделал однажды? Или кто-то еще? Или это все последствия их упражнений, начатых перед экзаменом?

Ольга нахмурилась, силясь истолковать приснившееся. Зимняя магия вновь брала верх над ее знаниями и умениями и пробилась даже сквозь бабушкины искусные заклинания.

Зима подкралась стремительно и незаметно. Погоды стояли и без того морозные едва ли не с начала ноября. Снег лег, не дожидаясь календарной зимы, да дни стали так коротки, что над домашними заданиями приходилось постоянно корпеть при свете магических кристаллов. Бабушка все чаще жаловалась на ноющие кости и стала выезжать с тростью, очень переживая по этому поводу.

Ольга, которую поглотили учеба и новые для нее фрейлинские обязанности, тоже была постоянно занята и с бабушкой виделась в лучшем случае за ужином и иногда за завтраком, во время которых больше смотрела в очередной учебник, чем была способна к разговорам.

Вести с фронта приходили большей частью воодушевляющие, но чудилось в происходящем нечто тревожное. Какое-то подспудное беспокойство, которое омрачало всегда безупречное и приветливое лицо императрицы. Да и государь, которого Ольга видела мельком в один из уже привычных вечеров во дворце, мрачно хмурился, хоть и нашел несколько добрых слов для присутствующих фрейлин. Его полный июньского света взгляд скользнул по Ольге, но, к счастью, не задержался. И это было лучшей наградой за все труды.

Новостей от отца Василя не было, но, со слов Матвея и самого Василя, письмо, переданное раненным адъютантом, оказалось действительно важным, и Тайная канцелярия вместе с личной канцелярией императора что-то выискивала.

Экзамен по теории ментальной магии она сдала блестяще. Лучше справился только Павел, что никого не удивило. Сильно переживающий за оценку Василь тоже ничего не забыл и заслужил похвалу месье Сламбера за то, что сумел собраться.

Но близился новый год, а с ним и первый практический зачет по магии сновидений. Они так много упражнялись, что Ольга действительно начала видеть непростые сны. Анатоль говорил, что это нормально и украдкой дарил ей поцелуи. Они старательно скрывали свои чувства, поэтому конечно же и Матвей, и Василь, и даже вечно уткнувшийся в книги Павел прекрасно все понимали.

Ольга, зевая, потерла не желающие открываться глаза. Сегодня хотя бы не пришлось вставать затемно: зачет поставили на вторую половину дня. Было не ясно, кто именно будет его принимать, потому что месье Сламбер, хоть и пришел в себя после нападения, и даже продолжал вести у них лекции и практику, и принял письменный экзамен, вздрагивал от любого шороха и каждый день грозился уехать в родной Лондон.

— Олька, да прекрати уже повторять, ты и так все прекрасно сдашь! — Матвей, который, кажется, что-то у нее спрашивал до того, неожиданно выхватил аккуратно скрепленные лентой листы с конспектами и поднял высоко над головой. — И что ты хочешь вычитать в конспектах, если экзамен по теории ты уже блестяще сдала. Месье Сламбер восторгался тобой даже больше, чем Павлом.